Гомельская молодежь «постебалась» с роликом о сломанных пальцах ради «откоса» от армии, но такой ли это невинный стёб? Мы исследовали историю проблемы

  • 29 May 2020, 11:46
  • 4733
  • 0
Кадр из видео, на котором молодые люди молотками ломают пальцы



Нанесение себе увечий с целью уклонится от военной службы имеет столь же древнюю историю, как и само государство.

«Отвратительные лихие болести...»

Недавно в Сети появилось видео, на котором молодые гомельчане молотком ломают себе пальцы. Как пояснялось в сопроводительном тексте, эти серьезные травмы причинялись ими для уклонения от весеннего призыва. Но бывалые люди утверждают: чтобы не служить в армии, некоторые шли и на более тяжелые увечья.

Не желавшие призываться в древнеримские легионы отрубали себе большой палец правой руки. Служить 15-25 лет в армии Российской империи с ее палочной муштрой и мордобоем тоже желали не все белорусские крестьяне. Еще меньше мотивации было у евреев Гомеля и других городов. Еврейских подростков забирали в армию с 12 лет, иногда специальные сдатчики похищали и 7-8 летних, а приемные комиссии за мзду закрывали на это глаза. Таких рекрутеров называли «хаперы» — вероятно, от слова «хапать». А платили хаперам состоятельные евреи, вместо отпрысков которых в военные кантонисты поставлялись дети бедноты. Самые же богатые иудейские и православные купцы могли откупиться легально, заплатив государству от 360 до 500 рублей.

В бедных еврейских семьях массово увечили своих детей. «Плакали, — сообщал писатель Николай Лесков, сам служивший помощником рекрутского столоначальника и неоднократно бывавший в Беларуси, — а калечили, чтобы сделать негодным. В несколько дней все молодое жидовство (так в тексте — прим. автора), как талый снег в землю ушло или поверглось в отвратительные лихие болести... Одни до шеи покрывались самыми злокачественными золотушными паршами, каких ни на одной русской собаке до тех пор не было видно; другие сделали себе падучую болезнь; третьи охромели, окривели и осухоручили... Во многих польских аптеках продавалось какое-то жестокое снадобье под невинным и притом исковерканным названием „капель с датского корабля“. От этих капель человек надолго, чуть ли не на полгода, терял владение всеми членами и выдерживал самое тщательное испытание в госпиталях».

Во время Первой мировой войны начался настоящий вал членовредительства. Военнослужащие по обе линии фронта, с целью избежать передовой, стреляли себе в конечности. Или намеренно выставляли руку с сигаретой над бруствером и вражеский снайпер делал работу за них. Но капралы и офицеры быстро раскусили эти трюки. Так, во французской армии за самострелы были расстреляны тысячи солдат.

Отклонение от патриотизма

Мало известный факт, но первоначально служба в Красной Армии была фактически «контрактной». Только с мая 1918 года был введен всеобщий воинский призыв сроком на 6 месяцев.

Случаи членовредительства встречались и в годы Великой Отечественной войны. При всем беззаветном героизме и самоотверженности подавляющего большинства красноармейцев и командиров, трусы и предатели были всегда. Но военврачи легко определяли «самострельщиков». Наказанием им по меркам военного времени, как правило, был расстрел.

«Я был в бою, и меня ранило. На левой руке оторвало два пальца. Указательный и средний. Но врачи признали, что отрубил сам. Находился под следствием. Обвиняют по 193 статье. Наверное, расстреляют. Передайте моей матери и брату, что жизнь моя кончается в Гомельской тюрьме», — писал 29 июля 1941 года некто Прокофий. Письмо было адресовано в Куйбышев, «дом около пожарки» (дается по книге «Память. Гомель». Кн.1).

В первые недели моей срочной службы, когда мы, «духи», еще не умели наматывать портянки и в кровь стирали ноги, наш старшина роты любил говорить: «Салаги, во время войны за стертые ноги расстреливали». Очевидно, это сильное преувеличение.

В целом в 70-80-е годы подавляющее большинство молодых людей от военной службы не уклонялось. Хотя все и были наслышаны об ужасах «дедовщины», а в Афганистане шла война. И дело было не только в советском патриотизме, хотя он тоже имел место быть. Военная служба являлась своего рода мужской инициацией. Не служившие в армии считались как бы не совсем полноценными парнями. Поговаривали, что раньше даже девушки за таких не хотели выходить замуж. С точки же зрения уличной этики, альтернативой армейскому мужскому посвящению могла быть только «ходка на зону». Но, кстати говоря, судимость от воинской обязанности не освобождала.

Здоровье призывников проверяли тщательно. Так всесторонне, что некоторым медкомиссия в военкомате представлялся как эротическое приключение. Поговаривали, что молодые медсестры будто бы намеренно сидели там в коротких халатиках, чтобы вызвать у голых призывников определенную реакцию и посмеяться.

Потенциальные уклонисты могли уже на комиссии заявить о якобы имевшихся сотрясениях мозга или проблемах с психикой, после чего их отправляли на стационарное обследование в Новобелицкую психбольницу. Удовольствие на любителя — лежать приходилось с настоящими сумасшедшими. А если и удавалось ввести опытных советских психиатров в заблуждение, то такой «косарь» получал пресловутую статью 7б. Клеймо «психа» могло закрыть молодому человеку путь к большему количеству профессий и даже к получению прав на вождение автомобиля.

Гомельский психиатр с большим стажем Анжелика рассказывает:

— Способы симуляции психических расстройств применялись самые разные. Чаще всего изображали энурез — недержание мочи, или энкопрез — недержание кала. Что касается шизофрении, то вот ее изобразить очень тяжело, практически невозможно. Нужно быть очень грамотным с медицинской точки зрения, чтобы сыграть роль шизофреника. Но «косили» под все — и под последствия гриппа, и под другие нейроинфекции. Изображали и эпилепсию. Очень популярны были психопатии. Кстати, та самая 7б — это как раз психопатические расстройства личности. А были еще 7а и 7в. 7а — самая тяжелая, олигофрения и тому подобные патологии.

Еще врач-психиатр говорит, что само по себе членовредительство — показатель определенной психологической патологии. Ведь в армии служат ограниченное количество времени, а увечья остаются на всю жизнь. Равным образом и психиатрические противопоказания очень сложно потом бывает снять. Те же, кто не обладал столь развитыми артистическими способностями, чтобы сойти за «психа», прибегали к более брутальным методам. Кстати говоря, в советское время умышленные травмы наносили себе и на «гражданке». Гомельчанин Александр рассказывает:

— В нашей компании парень по кличке Базыль прогулял работу. Чтобы получить больничный, попросил нас поломать ему палец, ну а в то время друзья всегда приходили корешу на помощь. Камень или молоток мы отвергли, чтобы случайно не повредить суставы. Решили работать «точечно» — положить палец на две кости «домино», сверху поставить третью — и ударить. Попробовали на сухой палочке — работает. Ну, давай палец! Я держал «доминину», по ней сверху бил кулаком самый здоровый из нас, качок «Арнольд». Он размахнулся, бац! И палец сломан. Только не у Базыля, а у меня. В последний момент наш товарищ испугался и отдернул руку, а мне костяшкой домино сломало кость пальца. Вот, шрам до сих пор остался.

Поговаривали, чтобы «качественно» сломать руку, ее надо было хорошо распарить. Потом конечность заворачивали в полотенце и били чем-либо тяжелым. Существовал и другой способ. Рука опускалась в ведро с мокрым песком, и по нему били кувалдой. По одной версии, получался ровный перелом, по другой — травма была страшная, кость ломалась на множество осколков, и можно было вообще без руки остаться. Ноги же ломали еще более диким методом, прыгая с табуретки в унитаз. Однако, если кости правильно срастались, то такого рода увечья давали только временную отсрочку.

Карбидная таблетка для поездки домой 

Меня призвали спецнабором после первого курса университета, едва мне исполнилось 18. В том году отменили отсрочку от призыва для студентов. В армии был недобор из-за демографического провала, вызванного потерями в годы Великой Отечественной войны. Приписан я был в артиллерию, но попал в учебный полк связи ВВС в подмосковных Ватутинках. Из-за недобора в нашей «учебке» солдаты оказались разные. И мускулистые гимнаст из Днепропетровска, и серебряный чемпион Грузии по карате грек Кешаниди, и разные «очкарики» и «дистрофики».

Я помню, как на ротном построении у одного почти двухметрового парня постоянно дергалась голова. Как у лошади, которая отгоняет слепней. И трудно было сказать — то ли у него от стресса казарменной жизни действительно развился тик, то ли он так грамотно симулировал? Другой солдат производил впечатление невменяемого, полностью ушедшего в себя и почти не реагировавшего на внешний мир человека. Еще он постоянно хотел есть и доедал объедки, которые складывали в бачок после еды со стола на 10 человек. А затем, даже в строю, постоянно испускал дурной дух. Как его ни били сослуживцы — не помогало. Или изображал тот самый «энкопресс», то ли на самом деле помешался?

В другом взводе с курсантом Агаповым, здоровенным рыжим парнем откуда-то из центральной России, также постоянно происходили всякие неприятности. Вроде бы подшивая воротничок, он уколол иголкой палец. Палец распух и загнил. Но незамысловатые военные медики быстро вернули его в строй — обстругали палец, как карандаш. Через месяц у Агапова прямо в «располаге» случился эпилептический припадок. Во взводе поговаривали, что Агапов «косит» и что якобы есть некие медицинские препараты, с помощью которых можно вызвать у себя судороги. Уже сейчас гомельский психиатр подтвердила нам — да, и такая симуляция эпилепсии применялась.

Еще принимали горячую ванну, после которой выполнялось большее количество приседаний. После этого сильно учащался пульс и дыхание, и человек действительно мог потерять сознание. Правда, никаких горячих ванн в нашем полку не было, мы мылись раз в неделю под душем. Причем, под холодным. Сержанты стали разрешать нам пользоваться горячей водой только когда мы стали полугодичниками-«помазами».

За полгода «учебки» из нашей роты домой уехало двое. У конопатого курсанта Астрейки родился второй ребенок, что давало право на досрочную демобилизацию. А курсант Сорокин, смуглый темноволосый парень, заработал себе язву. Наши младшие командиры сокрушались: надо же, такой молодой, а уже на армейских харчах желудок себе посадил. Кормили и правда отвратительно — кашу заправляли комбижиром, мяса мы почти не видели. Но во взводе поговаривали, что причиной язвенной болезни был отнюдь не низкие кулинарные качества полковых поваров. Сорокин проглотил карбид. Именно таким путем можно было вызвать химический ожег желудка, который вполне сходил за язву. «Скушать карбидку» надо было перед сном, предварительно завернув ее в хлебный мякиш или растопленный сахар. И спать надо было на одном боку, чтобы равномерно обожгло. Главное при этом было скрыть ужасный химический запах изо рта. Поговаривали, что потом будто бы этот ожег-язва заживал. Но в любом случае, способ более чем дикий! Вероятно, в случае передозировки с карбидом можно было заработать не просто язву, а язву прободную и уехать домой в цинке, скончавшись на месте от кровотечения.

Но чтобы понять людей, решавшихся на такие отчаянные шаги, надо хорошо представлять, чем была армия на излете СССР. Первоначально в Красной Армии внеуставных взаимоотношений не было. Лучшие командиры старались строить отношения с подчиненными по-новому, на основе товарищества, хотя иногда рецидивы старой унтер-офицерщины и рукоприкладства случались. «Дедовщина» же начала зарождаться после войны, когда к дослуживавшим фронтовикам приходило не воевавшее пополнение. Но по словам очевидцев, она носила символический характер — старослужащие «обменивались» с молодыми формой, появился ритуал переводов в зависимости от срока службы. Наиболее свирепые формы «дедовщина» приобрела к 70-м годам. Это было связано как с общей деморализацией, так и с отменой института старшин-сверхсрочников. Ранее старшина просто дневал и ночевал в роте. Теперь офицеры, спешившие домой, оставляли молодых солдат на попечение старослужащим.

Своего командира взвода, старшего прапорщика, мы видели в расположении только на утреннем разводе и по большим праздникам. А все премудрости воинской науки проходили под присмотром четырех сержантов-старослужащих. Методы ускоренного обучения были такими. «Пробить душу» или «фанеру» — удар кулаком в грудную клетку. В лицо, как правило, не били, чтобы не оставлять следов. Считалось за лихость одним ударом смять форменную пуговицу прямо на грудине. Сержант-очкарик из соседнего взвода, родом из Иванова, умудрялся сминать пуговицы одним точным ударом штык-ножа.

«Биг-фаер» — это метание деревянной указки в голову «духа» во время занятий в учебном классе. «Сержансткий стул» — сидение в позе горнолыжника на полусогнутых ногах у стенки. Когда наказуемый, обессилев, начинал съезжать, другого солдата заставляли держать у него под ягодицами иголку. Отжимания считались самым невинным наказанием.

Не лучше были и отношения между своим призывом, стычки были не редкостью. Автору этих строк, будучи дневальным по роте, пришлось один раз отмахиваться штык-ножом от водителей из четвертого взвода. Во время сдачи наряда по роте «водилы» в грязных сапогах ввались в только что отдраенный умывальник. В ответ на замечание дневальных началась драка.

Свободного времени «духам» практически не давали. Даже в положенный по распорядку час послеобеденного личного времени заставляли заниматься строевой подготовкой или перетаскивать с места на место бревна и кирпичи. От постоянного изнурения наступало какое-то тупое безразличие и во время тяжелых хозработ иногда казалось — пусть здоровенное бревно прижмет руку или ногу, зато хоть в госпитале полежишь.

Один раз объявили боевую тревогу — среди бела дня, что было необычно. Мы заняли свои места у радиостанций, сержанты шептались: «Война?». Честно говоря, новость о войне воспринималась своеобразно — погрузят в эшелоны, куда-то поедем. Все же разнообразие и облегчение. Возможно, в этом и заключается скрытый смысл казарменной муштры во все времена и у всех народов?

Что до автора этих строк, то в армии мне «закосить» довелось только один раз. Уже в конце «учебки», в наряде по столовой почувствовал, что нахожусь в состоянии полного изнурения. Доложил старшему по наряду. Сержант был из «хороших» и милостиво отпустил меня в санчасть. Однако военврачи моему рассказу про «живот болит» не поверили. Вернулся назад в столовую, но просто еле хожу. Снова пошел к медикам. И то ли силой самовнушения, то ли еще как, но предъявил им все натуральные симптомы отравления. Меня положили в санчасть. Сутки, проведенные там, показались мне раем — вечером хорошо покормили, и мы прямо в палате смотрели телевизор. Впервые за полгода я отоспался и на следующий день вернулся в роту «как огурчик».

Мой напарник Сергей Кузьмин из Ленинграда значительную часть службы провел в госпиталях. Там ему доводилось лежать с военными строителями и железнодорожниками, возводившими БАМ. Работа, особенно на зимних морозах, была адски тяжелая, а методы «откоса» применялись жесткие, частично заимствованные у «зека». Вкалывали в руки определенные вещества, чтобы они опухали. Так же с помощью неких инъекций и курения «снадобий» вызывали поражение легких. Что это за ингредиенты, мы называть не станем.

Армейская «дедовщина» сильно деморализовала советскую молодежь. Пройдя через «делай раз», молодые люди зачастую возвращались с физическими и психологическими травмами, вера в «светлые идеалы» подрывалась и тут уже было не до строительства социализма. Но «дедовщина» была характерна не только для СА времен застоя. Внеуставные взаимоотношения существовали почти во всех армиях мира — американской, немецкой, британской, японской. Фильм «Цельнометаллическая оболочка» Стэнли Кубрика (1987) и роман «Условия человеческого существования» Гомикавы Дзюмпэя красноречиво об этом рассказывают. Дедовщина и сейчас встречается во французском Иностранном легионе.

В 90-е годы повреждать свои члены стало уже не модно. Расцвела коррупция, и вопросы с военкоматом решались достаточно просто. К сожалению, в современных белорусских ВС, как показали недавние события в Печах, дедовщина также имеет место. В отличие от советского времени, она дополнилась еще и казарменным вымогательством. Что до способов «откоса», то к ним стало прибавляться объявление себя наркоманом.

Самый же верный способ побороть казарменное насилие — это ответственное отношение к своим служебным обязанностям офицеров, и общественный гражданский контроль за жизнью и бытом молодых солдат.

P.S. Мы категорически не рекомендуем никому причинять какой либо вред своему здоровью. Статья 447 УК РБ за уклонение от воинской службы путем умышленного причинения себе телесного повреждения, симуляции заболевания или отказа о службы предусматривает наказание до 7 лет лишения свободы — в мирное время, и до 15 лет — в военное.

Подпишись на наш телеграм-канал

Юрий Глушаков, Сильные Новости
Присоединяйтесь к сообществу в Viber → Viber/gomeltoday



Комментарии правила





Последние новости



Новое в блогах


Самое читаемое



Самое обсуждаемое