«Я в Россию больше не поеду». Тяжелый разговор с гомельскими «гастарбайтерами», которые из-за пандемии оказались закрыты дома и, похоже, обиделись

  • 28 May 2020, 16:50
  • 14076
  • 0


Пандемия COVID-19 и закрытие границ соседними странами больно ударили по многим белорусам, работающим за рубежом.

Кого-то ситуация застала дома на отдыхе между вахтами и вернуться на работу он уже не смог. Кому-то в экстренном порядке пришлось возвращаться домой. Ситуация у всех разная, но объединяют многих общие проблемы — отсутствие работы и средств к существованию на Родине и полная неопределенность в том, когда они смогут вернуться к привычному образу жизни.

Наверное, это естественно, и многие в этот период вынужденного безделья начинают переосмысливать свои жизненные ценности и установки, задавать себе вопросы и строить новые планы на будущую жизнь.

«Сильные новости» поговорили с двумя гомельскими «гастарбайтерами» — Игорем и Валентином. Оба — строители, оба до пандемии работали в России: один — в Подмосковье, другой — в Нижнем Новгороде (последняя вахта). Как им живется сейчас и как они видят своё будущее — мыслями об этом мужчины поделились с нашим корреспондентом.

— Я ездил в Россию больше 15-ти лет. Наверное, года с 2003-го начал, или с 2004, я уже не помню точно. Сейчас мне 42, тогда не было и 30. Я был в расцвете сил, женат, маленький ребенок, но если кто помнит то время, работы нормальной чтобы прокормить семью практически не было. Как в общем и сейчас. Я работал на одном предприятии, мог получить 150 000, мог получить 225 000, но никак не больше. Сто долларов, плюс-минус, в общем. В нашей компании один парень с отцом постоянно ездил на вахты, возвращались — карманы полные, могли и тысячу, и полторы за месяц привезти. Понятно, ремонты, вещи — совершенно другая жизнь. Как только появилась возможность, я начал ездить с ними. Потом уже сам, — рассказывает Игорь.

Валентин помоложе, ему сейчас 35. Говорит, что история очень похожая: если не семи пядей во лбу и нет связей, то нормальную работу находить в Гомеле просто не получается.

— В первый раз я поехал работать водителем. Потом в один момент оказалось, что водители там больше не нужны, строительной специальности у меня не было, я поехал разнорабочим. На ходу всему учился и сейчас могу выполнять самые различные задачи, — говорит о начале своей «гастарбайтерской» карьеры Валентин.

Оба собеседника сходятся на мысли, что в работе были и «белые», и «черные» полосы — многое зависело всегда от экономической ситуации в самой Российской Федерации. Но вот что точно, это то, что легко не было никогда.

Игорь говорит:

— Мы прекрасно знаем и по себе, и по рассказам, и по литературе, что «за длинным рублем» — это ну очень натянуто. Рубль всегда одинаков, но он по-разному достается. И в советские времена люди ездили «на фасады» или на золотые прииски и это была всегда каторга. Для того, чтобы решиться ехать куда-то и впахивать, нужно только одно: у тебя нету вообще никаких вариантов оставаться и работать дома, и долгое отсутствие, невозможность растить детей и видеться подолгу с семьей, походный быт или вообще его отсутствие — это альтернатива голоду. То есть, всяко лучше, чем голодать. Такой выбор, и ты его делаешь, потому что ты отвечаешь не только за себя, но и за своих родных. В итоге тебя нет три месяца, потом ты приехал, привез 3-4 тысячи долларов, сидишь дома месяц и чувствуешь, что ты тут, в принципе, чужой: тут как-то без тебя все устроено, как-то без тебя все работает, и тебя, скорее, уважают, чем любят. Ну, так оно складывается, когда ты десятилетиями живешь подобным образом.

Валентин, в свою очередь, сосредотачивается на другой стороне проблемы:

— Есть, в том числе и среди нас, такие, кому нравится такой образ жизни, потому что они не могут найти себя в семьях. Ну, кому-то нравится жить «свободно», в том смысле, чтобы можно было каждый день после работы пить в мужском окружении.

Я ещё в армии понял, что мужское общество — это такая штука, которая хороша на выходных, но никак не для жизни. Жить надо с женщинами и детьми, то есть семьей. Мужское общежитие — в армии, на подлодке или в гастарбайтерском вагончике — это не очень приятный мир. Я не боюсь вот этого суорового быта вообще, но мне кажется, что сами мужчины не очень умеют или любят обустраивать свою жизнь нормально. Я даже не про быт говорю, а просто про обычное поведение. Ты живешь в вагончике и с кем-то «семейничаешь», то есть в группе соседей образовываются меньшие группы, в рамках которых происходит какой-то обмен, поддержка, те или иные бытовые вещи вы делаете по очереди. Подобие семьи, но не семья. И несколько таких подобий соседствуют очень тесно с другими такими же. И вот нервы сдают постоянно: ругань, алкоголь, конфликты. Знаете, у нас в армии сержант был своеобразный, он так говорил: «Причин вас „пи**ть“ много, но „пи**им“ мы вас только за то, что вы — не бабы». Ну это то же самое, на самом деле, когда живешь такой жизнью, нервы на пределе — ты там не свой, тебе хочется домой, а возвращаешься домой — ты и там не свой.


По мнению Игоря, в последние годы ездить работать в Россию не хочется уже совсем: сильно изменились не только условия, но и отношения между людьми:

— В 00-х годах как-то по инерции мы все там были как свои. Интересно было, что белорусские и украинские рабочие находили язык с русскими очень легко, а вот россияне, но не русские — разные калмыки, буряты, там разных хватает — они были отдельно. Интересно, правда: они с ребятами из Иваново вроде граждане одной страны, мы — других стран, но они между собой не могут общаться, а вот мы отлично находим общий язык.

Это как-то со временем изменилось. Сейчас для россиянина и белорус — иностранец. Про украинцев нет смысла и говорить, да их там и не осталось сейчас уже, все рвут на Польшу. Но как-то так стало, притом незаметно, очень потихоньку, что они нам там уже не такие и «братья». В смысле, братьями там итак никто не был, понятно, что это так просто говорится. Но сейчас вопрос о том, что мы — не дома и не в своей стране, он постоянно чувствуется, присутствует, да. Пока это не создает большого напряжения, но ведь раньше вообще об этом никто не думал, поэтому сейчас мы уже думаем: а что будет дальше?

Игорь рассказывает о том, как изменяется отношение россиян к приезжим под воздействием пропаганды:

— До 2014 года все было гладко у всех и со всеми. Потом, когда началось это все на Украине, там градус среди простых людей сильно поднялся, все накалились как-то. Нам было нормально, потому что нас все время противопоставляли украинцам. Типа «хохлы» — предатели, а белорусы — вот молодцы, «зайчики», «сябры».

Но плохо то, что там, кажется, уже привыкли к тому, что с украинцами дружбы нет, и новых врагов не хватает. А, может, действует так то, что постоянно ругаются президенты. Сейчас обычный россиянин запросто может зарядить что-нибудь типа «Вы без нас никуда, вы даже у себя денег не можете заработать, мы вас кормим». Как же вы нас кормите, если мы сами зарабатываем? Мы приезжаем, работаем, зарабатываем — и нас кормят? Этого я понять не могу.


Кроме того, по словам Валентина, привлекательность российское направление работы теряет ещё и из-за ухудшения условий.

— У меня сейчас куча знакомых отправились просто в Европу дальнобойщиками. Как я когда-то водителем в Россию, так сейчас пацаны сдают на категорию и едут крутить баранку. Есть друзья, кто перестал ездить в РФ, потому что нашли себе варианты в Литве, в Польше. Там намного лучше платят, есть бытовые возможности, условия, страховки и гарантии — все то, чего в России просто нет. По сути в Москве или в Орле можно заработать лучше, чем у нас, в основном потому, что тебя там никто не оформляет, не платятся никакие налоги, но и ты ничем и никем не защищен. Нет, я не спорю, разные бывают периоды. Когда в России бум и все строятся, заработок высокий и на такие «мелочи» закрываешь глаза. Но после 2016 года я не помню, чтобы я хорошо там зарабатывал. Все время думаю о том, что если бы у нас можно было устроиться на стройку нелегально и все эти «подоходные» и другие отчисления не выплачивались государству, у нас бы было то же самое. Но у нас так нельзя и никто не будет связываться. Вот в этом преимущество Европы — ты и зарабатываешь больше, и живешь относительно нормально, а не как скот.

При этом, добавляет Игорь, никаких неприятных или плохих ассоциаций с Россией по итогам такого огромного опыта ни у него самого, ни у кого бы то ни было из его знакомых и друзей, нет:

— Это классический случай: не хочешь — не едь, тебя никто не заставляет. Для нас это всегда была единственная возможность обеспечить семьи. Пусть сами жили абы как, но семьи были в порядке. Пытались бы в Беларуси так, не получилось бы. Мы должны быть благодарны.

Но надо понимать и ещё одну вещь. Мир меняется, Россия меняется, и мы не молодеем. Того, что было — уже нет и, наверное, не будет. Сейчас мы вынужденно сидим дома, Россия от нас закрылась. Это то, о чем я говорил: нету такого, как в 00-х, типа мы — братья, мы — один народ, мы — одна страна. Сейчас каждый сам за себя: они закрылись, а мы на грани нищеты и никому не нужны. К этому тоже спокойно относишься, философски: им самим нелегко и трудно, ну хорошо, мы — разные страны.

Но ведь нету и такого, как они думают, что нам без них никуда. Мы сейчас все умные, все есть в Интернете, видим, что происходит. Россия — огромная, ей никто не нужен, но и если она будет тонуть, то и тонуть будет как «Титаник» — сама и без вариантов. Никто такую махину на борт к себе не возьмет и никто не сможет помочь, да и не захочет, это как раз они, а не мы никому не нужны. Точно не мы, белорусы, будем им помогать — может, и с радостью, но не по нашим силенкам. Мы маленькие и мы всю жизнь выживаем, а когда человек выживает, ему все равно, будет он работать в России или в Польше, там, в Москве или в Варшаве — это выживание. Поэтому мы сейчас на паузе и мы все время думаем. А, может, и лучше, что эта пауза случилась? Есть возможность подумать, надо ли туда возвращаться? Да и есть вопрос, позовут ли нас ещё туда. Все же, как ни верти, самое главное, что должно делать государство — создавать условия, чтобы все граждане этого государства могли заработать на хлеб у себя дома, а не батрачить где бы то ни было.

Я думаю, что я в Россию больше не поеду. Понятно, что там будет все хуже, как и у нас. Экономика будет заваливаться, свои рабочие руки пригодятся. Когда такое, на хорошее и человеческое отношение трудно рассчитывать, плюс власти все равно ругаются, телевизор орет и будем мы «предатели», и будет «мы вас кормим».

Если бы мне надо было года 3-4 до пенсии доработать, я бы дотерпел. Но мы же «гастарбайтеры» и «тунеядцы», нам пенсии не будет. Поэтому надо искать варианты на будущее.

P.S. Оба персонажа — реальные, их данные есть в редакции, но вот имена по их просьбе изменены. По их же просьбе не публикуем и фото. Почему? Потому, что, несмотря на решительность «искать варианты», оба допускают, что в новом мире, который будет после открытия границ и завершения пандемии, этих вариантов может и не найтись. И придется возвращаться всё в ту же Россию.

Подпишись на наш телеграм-канал

Мария Огнева, Сильные новости, иллюстративные фото с сайта pixabay.com
Присоединяйтесь к сообществу в Viber → Viber/gomeltoday


Комментарии правила





Последние новости



Новое в блогах


Самое читаемое



Самое обсуждаемое