«Как сюда попал, так и начал рисовать». Репортаж из дома-интерната для стариков под Гомелем

  • 11 июля 2019, 17:39
  • 4227
  • 0


Полдень. Лесной воздух наполняет лёгкие. Дом-интернат «Шубино» в километрах 30-ти от Гомеля, тихое место на берегу реки. Директор КУП «Кинотавр» Николай Старостенко открывает багажник...

Понимаешь, но принять не можешь.

Входим в обычное кирпичное здание в три этажа. В холле людно и тихо, кто-то сидит на диване, некоторые — в инвалидных колясках. Смотрят телевизор.


— Откуда к нам?

— Из Гомеля, с подарками... Как жизнь?

— Помаленьку...


Гостей здесь любят. С нетерпением ждут концертов — развлечения им кстати. Пожилые — самые благодарные зрители: удивляются и восхищаются, как дети. Недавно директор РУП «Кинотавр» Николай Старостенко им фильм показывал. Так плакали.


— Я тогда в первый раз здесь был. Эмоции — вплоть до шока, — Николай Петрович ставит на пол пакеты с настольными играми, книгами, полезными вещами. Сотрудники помогают заносить упаковки памперсов — эти вещи здесь нужны как воздух. — Понимаешь — да, так сложилась у них жизнь. Но трудно принять... Уже тогда всем коллективом решили взять интернат под опеку.


Мы — журналисты — тоже здесь не впервые. С проектом «Брадобреи» мы ещё зимой побывали в трёх домах-интернатах — в Васильевке, Дуяновке и Шубино. О судьбах 15-ти мужчин рассказывала фотовыставка на окнах нашей газеты. С проекта началось знакомство с этими интернатами некоторых спонсоров. В том числе и РУП «Кинотавр».


Самым возрастным — под сто лет.

В интернате можно жить постоянно или временно. Есть и узник концлагеря. Заботятся о подопечных 72 работника, делают всё, чтобы они не чувствовали одиночества. Кормят четыре раза в день, следят за здоровьем, развлекают кружками. Проживающие ухаживают за растениями и животными в подсобном хозяйстве. И молятся в церкви Святой Матрёны Московской. Их духовному отцу — священнику Сергию — непросто: он исповедует людей с тяжёлой судьбой.


— Особенно трудно лежачим и колясочникам, — вздыхает Юлия Дятлова, сопровождающая нас. — Пандусы есть. Есть спуск в столовую, на первом этаже два спуска — по правое и по левое крыло. За территорией с улицы есть пандус. Мы сделали ещё один с центрального входа. Но здание старое — всё же безбарьерка здесь не преду­смотрена.


Людей в интернате расселяют так: на первом этаже живут совсем слабые, лежачие — их 50 человек. На втором — ослабленные, но которые могут передвигаться. Хотя чаще и они сидят в комнатах. На третьем — те, кто ходит.


Проблема в том, что нет сообщения между этажами. Люди с разных этажей — как из разных миров. А им хочется дружить, общаться. О том, как решить эту проблему, думает сейчас директор Сергей Скачинский — ищет спонсоров для капитального ремонта.

— Пройдёмте, мы вас с Еленой Котовой познакомим, — приглашает Юлия Ивановна. — Ей очень памперсы нужны.


Одинокие, но не в одиночестве

Женщина вообще не встаёт. Только приподнимается с помощью верёвок, привязанных к кровати. Под рукой — всё необходимое: чашки, ложки, салфетки, зеркало и даже наушники. Телевизор почти всегда включён, хотя звук Германовна совсем не слышит.


Планировка здесь блочная. В одном блоке две комнаты — маленькая и большая. В маленькой, на одного человека, живёт Германовна. В большой — пять её соседок. Комнаты разделяет лишь перегородка — никаких дверей. Некоторые вешают занавески, чтобы хоть как-то уединиться. В блоке есть туалет и ванная.

Увидев нас, хозяйка достаёт зубной протез, улыбается:

— Это мне старшая дочка, зубной врач, сделала.


В начале войны 18-летней девчонкой Елена Германовна целый месяц в составе комиссии отправляла солдат на фронт. Потом попала в зенитную часть.

— Бомбёжки помню... Страшные бомбёжки...

Слёзы бегут по щекам. Руки Елены Германовны слабеют, она отпускает верёвки, за которые держалась, чтобы сидеть. Опускается на подушку...

Как сюда попал, так и начал рисовать

Выходим из комнаты. Идём по длинному коридору. На стенах — рисунки. Светлые. Красочные.


— Это наш художник Павел Прусенок рисовал, — говорит Юлия Ивановна, — знаменитость наша. Скромная, правда, знаменитость.


— Самоучка я. Пейзажи рисую, животных, сотни две работ — это только в интернате, — улыбается мужчина. — А сколько раздарил? В Питере жил, потом сюда переехал. Жена там осталась, сюда не захотела, мать умерла, один остался.

— Эти работы... Они живые, настоящие, — Николай Старостенко не сдерживает эмоций. — Вы творите, а значит — живёте. Мы вам выставку в Гомеле организуем, обещаю... И всех, кто желает, в кинотеатр пригласим, сладкий стол устроим. Молодец! Какой молодец!

— Да здесь о каждом книгу написать можно, — провожают нас сотрудники.

Пожилые кивают:

— Счастливо!


...Уезжаем. Тонкая полоска дороги убегает вдаль. Молчим. Перекинемся двумя словами об одиночестве, старости, сострадании — и снова молчим. Там, в 30-ти километрах от Гомеля, осталась наша душа...


Подпишись на Я.Н

Ольга Астапенко, видео: Чернявский Женя, фото: Алексей Смык, Гомельские ведомости
Присоединяйтесь к сообществу в Viber → Viber/gomeltoday

Места: Гомель (26213)

Метки: Общество (35369)

Комментарии правила




Загрузка...

Самое обсуждаемое



Новое в блогах


Самое читаемое





Новости партнеров

Загрузка...

Новости партнеров



Новости партнеров

Загрузка...