«Мы стали гореть живьем». Начался суд по делу о взрыве на сахарном комбинате

  • 11 февраля 2019, 18:46
  • 1596
  • 0
Обвиняемые (слева направо) Малашевич, Грушевский и Губаревич


Трех работников Скидельского сахарного комбината судят за взрыв на заводе, из-за которого погибли четыре женщины, а еще одна осталась инвалидом. Дело начали рассматривать в суде Гродненского района 11 февраля, почти через два года после взрыва.

Взрыв произошел в ночную смену 25 февраля 2017 года. Вспышка пылевоздушной смеси, как сообщалось тогда на сайте Следственного комитета, произошла в галерее рядом с цехом упаковки и фасовки. Были деформированы стены цеха, повреждены окна и дверные проемы.

В результате пять женщин получили серьезные ожоги (более 50% тела) и повреждения внутренних органов.

Трех пострадавших отвезли в минский ожоговый центр, двух оставили в Гродненской больнице. Всех ввели в искусственную кому. Четверо из нее так и не вышли. Татьяна Слуцкая, Елена Кудерко, Ольга Терешко и Лилия Ямонт скончались менее через месяц. Пятая, Марина Урбанович, выжила, но осталась инвалидом.

Она, а также родственники погибших женщин признаны потерпевшими по делу.

Владимир Слуцкий — муж скончавшейся Татьяны Слуцкой и единственная выжившая Марина Урбанович

Кроме того, в результате взрыва были повреждены помещения цеха на сумму более 590 тысяч рублей.

Подсудимых трое — начальник цеха готовой продукции Владимир Малашевич, его заместитель Сергей Грушевский и главный инженер Владимир Губаревич. Их держали под стражей около пяти месяцев, а потом выпустили. Малашевич вышел на пенсию, остальные двое продолжают работать на сахарном заводе.

Никто из обвиняемых вину не признал.

Уголовное дело сразу завели по статье «служебная халатность» (ст. 428 УК).

Фигурантам грозит до пяти лет лишения свободы с лишением права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью.

Дело рассматривает судья Дмитрий Гришин.

Вентиляция работала плохо, пыль убирали всухую

Владимиру Малашевичу 65 лет. Работал на заводе 20 лет, после взрыва вышел на пенсию. Владимиру Губаревичу 60 лет. Теперь работает специалистом производственно-технического бюро. Сергею Грушевскому 42 года. Работает техником-технологом.

Согласно государственному обвинению, цех, в котором фасовали сахар, был пожароопасным (категория Б). Однако в нем и соседних помещениях нарушались правила охраны труда. Сахарная пыль накапливалась на оборудовании и других конструкциях в опасной концентрации.

Уборка проводилась нерегулярно. Пыль убирали сухим ручным способом, хотя для уборки купили промышленный пылесос. Из помещений пыль вывозили несвоевременно. Вентиляция работала плохо. В неё проникала влага.

В результате, пыль налипала и засыхала на фильтрах, и они пропускали меньше воздуха, чем должны были. Подчиненные жаловались Малашевичу на эту ситуацию, но он не обращал внимания.

Трое должностных лиц надеялись, что никаких последствий не наступит, поэтому не предпринимали действий, чтобы уменьшить количество пыли.

«У нас всегда была борьба за эту пыль»

Допрос начали с потерпевших. Обвиняемых допросят в последнюю очередь.

Единственная выжившая потерпевшая Марина Урбанович рассказала про условия работы в цеху.

«Иногда была сильная пыль. Сахар везде сыпался. Убирали — мешки ставили. Аспирация плохо работала. Иногда вообще было пыльно — мы друг друга не видели», — отметила Урбанович.

Про запыленность работники постоянно говорили своему непосредственному начальнику Малашевичу. Урбанович считает его виновным во взрыве. По ее словам, Малашевич в ответ «начинал кричать, махать руками», предлагал уволиться тем, кто недоволен.

Какие меры принимало начальство по удалению запыленности, Урбанович не знает. Но улучшений не замечала:

«Всегда ругались из-за этой пыли. Дышать было нечем. Начальство отвечало: „Примем меры“. У нас всегда была борьба за эту пыль», — отметила Урбанович.

К остальным обвиняемым у нее претензий нет.

В ту ночь пять женщин работали рядом возле конвейерной ленты.

«Резко прошел огонь, и мы стали гореть живьем. Огонь, мне показалось, пошел из галереи. Потом был сильный взрыв, потом еще один послабее», — рассказала Урбанович.

Она вспомнила, что на некоторых «поплавилась одежда, расплавились мобильные телефоны». Женщины сами смогли выйти на улицу. Урбанович считает, что ей удалось выжить, так как на ней в ту смену была одежда из хлопка, а не новая синтетическая, «стеклянная» форма.

Потерпевшая предположила, что огонь пошел с того места, где сахар передавался с ленты на ленту. Там всегда, по ее словам, скапливалось много пыли. Почему появилась искра, не знает. Никто из работниц цеха не курил.

Обычно пыль убирали те же женщины, которые фасовали сахар, вручную, с помощью совков и веников. На это отводилось буквально пять минут между сменами. Влажную уборку проводили редко. Иногда для этого работницы брали день за свой счет.

Урбанович отметила, что когда приходили проверяющие делать замеры уровня пыли, то в этот момент ленты конвейеров останавливали, чтобы было меньше пыли.

Сын погибшей Елены Кудерко Игорь Кудерко заявил иск к Скидельскому сахарному комбинату на компенсацию морального вреда на 120 тысяч рублей.

Все потерпевшие поддержали гособвинение, однако никто не высказался, какого наказания ожидают для обвиняемых.


Марина Харевич, naviny.by
Мы создали канал в Телеграме для того, чтобы быстро рассказывать вам новости → https://t.me/gomeltoday
Комментарии правила




Загрузка...

Самое обсуждаемое



Новое в блогах


Самое читаемое





Новости партнеров

Загрузка...

Новости партнеров

Загрузка...


Новости партнеров