«Я как стоял, так и присел». В суде по делу Коржича допрашивают обвиняемых сержантов

  • 11 сентября 2018, 16:26
  • 5173
  • 0


В Минске продолжают рассматривать уголовное дело о гибели в Печах Александра Коржича. Во вторник, 11 сентября, начали допрашивать обвиняемых.

В доведении до самоубийства рядового Александра Коржича, напомним, обвиняют троих сержантов: Евгения Барановского, Егора Скуратовича, Антона Вяжевича. Им вменяют ч. 3 ст. 455 УК (Злоупотребление властью, повлекшее тяжкие последствия), ч. 1, 2 ст. 430 (Получение взятки), Барановскому еще и ч. 1 ст. 205 (Кража). Максимальный срок — 12 лет лишения свободы.

До начала заседания обвиняемые общаются со своими адвокатами. Зал почти пуст. Первым показания дает Евгений Барановский. Говорит медленно и вдумчиво, голос немного дрожит. Рассказывает, что в армию призвался в мае 2016-го. Курс молодого бойца проходил в части 22360. Позже был переведен в часть 43064. Получил тут звание младшего сержанта, позже стал сержантом. Был командиром отделения, в которое входило 11 человек, в том числе и Александр Коржич. Когда гособвинитель уточнил, как Барановский получил воинские звание, он ответил: «Подошел срок для повышения». На вопрос прокурора, знал ли Барановский, что как должностное лицо он не мог получать вознаграждения за решение каких-либо вопросов, обвиняемый ответил:

— Нет, я не знал.

Евгений Барановский

В руках Барановского листы, где перечислены эпизоды, которые ему вменяются. Один из них произошел летом 2017-го. Барановский рассказал, что к нему подошли двое рядовых. Они, по его словам, сказали, что находились в другой части, где можно было выкупать телефоны, и предложили сделать так Барановскому. Но сержант якобы идею не поддержал. Рядовые не успокоились и, говорит обвиняемый, две-три недели подходили к нему, просили.

 Они назвали цену, я согласился.

— Приняли в качестве взятки 30 рублей, — продолжил гособвинитель.

— Мне кажется, было 20 рублей, — ответил Барановский и уточнил: это была не взятка, а злоупотребление.

— Почему не взятка, а злоупотребление? — продолжил гособвинитель.

— Объяснить не могу.

В июле−августе с просьбой пользоваться неуставным мобильным к Евгению подошел Александр Коржич.

— Повторно принял в качестве взятки 40 рублей, — зачитал гособвинитель.

 Это не взятка, а злоупотребление, — настаивает на своем обвиняемый.

Разбирая эпизоды, когда за пользование мобильными ему давали деньги, обвиняемый снова и снова повторяет: это была не взятка, а злоупотребление. О некоторых эпизодах с телефонами он говорит, что такого не было или же пояснить не может. А также уточняет, что при нем рядовые никогда не пользовались сотовыми.

Обвиняемый не отрицает, что получал от солдат, например, вафли, пакетики кофе за то, что те ходили в магазины на территории части. При этом он уверят, что ничего не требовал. Он не согласен с тем, что получал от Коржича продукты в качестве взятки за посещение торговых объектов.

— За это время у нас с Коржичем сложились товарищеские отношения. Требовать — не требовал. Иногда он покупал, иногда я, — отметил Барановский. Если, говорит обвиняемый, он и просил у солдат что-то купить, то лишь в тех случаях, когда у него это требовало командование, а сам он приобрести не мог.

— Требовать — не требовал, просил, — сказал Барановский. — А потом передавал командованию роты.

Кому именно передавал, он не уточнил.


Что касается эпизодов, связанных с принуждением солдат выполнять физические упражнения, то здесь Барановский пояснил:

— За попустительство по службе я как командир отделения мог назначить наряд вне очереди.

Он пояснил, что заниматься физкультурой солдаты должны были на занятиях по физподготовке.

— Вправе вы в другое время заставлять солдат отжиматься? — уточнил гособвинитель.

— Нет, — ответил Барановский.

Он не отрицает, что заставлял солдат отжиматься, в том числе и в противогазах, но все это, говорит, солдаты делали за какие-то попустительства и то «после предупреждения».

— Это были крайние меры, — отметил обвиняемый.

— Крайняя мера перед чем?

— Когда они уже довели.

— Какие проступки совершали военнослужащие, за которые отжимались? — уточнил судья.

— Весомая причина должна быть, — ответил Барановский.

Как пример «весомой причины» привел случай, когда солдаты в строю толкались.

— Почему, если кто-то толкался, наказывали весь личный состав?

— Коллективная ответственность, — ответил Барановский.

При этом цель отжиманий он пояснить не смог:

— Я не помню, может, в качестве наказания, — резюмировал он.


Барановский рассказал, что в конце августа Александр Коржич просил сделать так, чтобы «его никто не трогал».

— Я сказал, что подумаю, — ответил обвиняемый, но деньги, говорит, за такую охрану не брал. Для того, чтобы минимизировать для Коржича службу в нарядах, тоже, подчеркивает, ничего не делал.

— От неуставных требований других сержантов вы его ограждали? — уточнил гособвинитель.

— Не помню, — ответил обвиняемый.

Барановский рассказал, что Коржич говорил ему о конфликте с Вяжевичем. На что Барановский посоветовал не обращать внимания.

Обвиняемый вспоминает, что просил у Коржича одолжить ему 20 рублей, но Александр смог дать ему 5 рублей.

— Я хотел отдать их, когда он вернется из медроты. Военнослужащие одалживают друг у друга.

Других денег, подчеркивает обвиняемый, он у Коржича не брал.

Барановский не отрицает, что мог ударить кого-то из солдат, но признает не все эпизоды, которые ему вменяются. Он отрицает, что бил рядовых в область ушей, грудной клетки. Наручниками, возражает, тоже никого не пристегивал. Что касается насилия по отношению к Коржичу, здесь он признал лишь один случай: якобы на тактическом поле ударил его берцем по ноге. На вопрос гособвинителя, почему тогда случаев ему вменяется много, отвечает коротко: «Я не знаю».

Светлана Коржич с портретом сына

Комментируя выводы предварительного следствия о том, что действия Барановского могли стать причиной самоубийства Александра Коржича, обвиняемый сказал:

— Считаю, что наши действия не могли повлечь тяжких последствий, точнее самоубийства рядового Коржича. Ну да, превышали власть, но не знаю, как объяснить, почему следствие сделало такие выводы.

Свои отношения с Коржичем он назвал товарищескими и подчеркнул, что одинаково относился ко всем военнослужащим. Привилегий для Александра у него не было.

О гибели Александра Коржича, продолжил Барановский, он узнал на полигоне.

— Я как стоял, так и присел, — отметил обвиняемый.

После гибели Коржича его смартфон находился у Евгения Барановского. Эту ситуацию обвиняемый объяснил так: когда у него сломался телефон, он увидел мобильный у Александра и предложил им пользоваться вместе. Рядовой был не против.

Также он рассказал, что он также является потерпевшим по уголовному делу о неуставных отношениях.

— У старшего лейтенанта Суковенко прохожу потерпевшим за отжимания, — отметил Барановский.

Напомним, тело Александра Коржича с майкой на голове и с ботинками, связанными шнурками, было найдено 3 октября 2017 года.

Мать солдата продолжает настаивать на версии убийства сына, утверждая: у сына не было суицидальных мыслей, он хотел вернуться на «гражданку» и строил планы на будущее. Психиатры во время процесса рассказали, что беседовали с Коржичем и поставили ему диагноз «здоров». Обвиняемым грозит до 12 лет лишения свободы.




Екатерина Пантелеева, фото - Дарья Бурякина, TUT.BY
Мы создали канал в Телеграме для того, чтобы быстро рассказывать вам новости → https://t.me/gomeltoday

Метки: Криминал (11069)

Комментарии правила




Загрузка...

Новости партнеров

Загрузка...


Новое в блогах


Самое читаемое



Новости партнеров

Загрузка...


Новости партнеров