После Чернобыля неверующий ликвидатор стал старостой церкви

  • 26 April 2012, 12:04
  • 3970
  • 0


Милиционер и пожарный, первые прибывшие к пылающему реактору и схватившие сумасшедшую дозу, до сих пор живут в «грязной» зоне.

Тех, кто был на ЧАЭС в ночь рокового взрыва, в Беларуси почти не осталось. Уровень радиации, который тогда получали находившиеся возле и внутри станции люди, считается несовместимым с жизнью. Удивительно, но те немногие оставшиеся в живых ликвидаторы, которые 26 апреля 1986 года первыми прибыли на разрушенный реактор, так и не переехали в чистую зону, продолжая жить и работать в загрязненных районах.

"Всю жизнь жалею, что не взял фотоаппарат"

Один из самых «грязных» городов Беларуси - райцентр Наровля. Здесь «Комсомолка» отыскала Михаила Ильича Бондаря, который был в числе первых милиционеров, оказавшихся на ЧАЭС сразу после взрыва.

- Как раз 25 апреля 1986 года у нас были учения по гражданской обороне. Я тогда служил сержантом в городском поселке Полесское, что в 65 километрах от станции. Учения прошли нормально, в десять утра нас уже отпустили по домам. Буквально через три дня я собирался в отпуск - впервые с семьей хотели поехать «дикарями» на море. Мне тогда было 26 лет, уже двое детей у нас родились. И вот, в два часа ночи звонок в квартиру. Сонный открываю дверь, а на пороге стоит сержант, водитель нашего РОВД. Говорит: тревога! Я удивился: опять что ли? Уже ведь были учения! А он: это не шутка, авария на ЧАЭС случилась, четвертый блок «полетел». Я быстро собрался и хотел взять с собой фотоаппарат, как раз пленку новую зарядил. А тут жена проснулась и отговорила: зачем, мол. Ну и выложил обратно. Всю жизнь корю себя за это! В первую ночь никто ведь снимков так и не сделал на станции, - рассказывает ликвидатор. - От РОВД мы с пожарными, всего 29 человек, на автобусе поехали к АЭС. Так получилось, что прибыли первыми. Подъезжаем, и впереди видим шлейф черного дыма, который тянется на Хойники и Брагин. А на самом реакторе еще что-то поблескивало, будто от сварки.

У Михаила Ильича после Чернобыля целый букет болезней

Полесских милиционеров назначили в караулы по городу Припять. Михаил Бондарь стоял на посту у центрального универсама на проспекте Ленина. Вскоре их сменили и вернули в райотдел, но ненадолго:

- Около 12 дня с вертолета передали по рации, что возле ЧАЭС сидят рыбаки. Как ни в чем не бывало, они ловили рыбу в водоеме для охлаждения реактора. Подъезжаем, их человек восемь, на лодке еще плавали. Говорят: а что тут такого, пыхнуло что-то, подумаешь! Мы удочки их повыбрасывали и рыбу тоже обратно выпустили, хоть они уже успели наловить здоровых полметровых лещей! По песку пошли возле четвертого реактора и стали там ждать автобуса. Хоть тогда еще мало что понимал, но мне что-то подсказало об опасности. Говорю: пойдем отсюда хлопцы, тут радиация должна быть большая.

"Я говорил, чтоб взяли хотя бы деньги"

В тот же день Михаила Бондаря и его коллег опять отправили на дежурство в Припять.

- Нашей главной задачей было смотреть, чтобы люди не паниковали. А они и так вели себя абсолютно спокойно. Все коммуникации с городом были уже отрезаны: отключили радио и телефонную связь, отменили автобусные рейсы. Если мы видели детей, которые шли в школу, отправляли обратно домой, говорили, что уроков сегодня не будет. Противогазы нам приказали снять, чтобы не пугать людей, - продолжает ликвидатор.

Когда к вечеру в город прибыли химвойска, паренек-узбек подошел к милиционерам с прибором. Измерил излучение и прямо отскочил: на сапогах у них было по полтора рентгена!

- Но мы потом просто промыли сапоги из-под шланга, а с кителей стряхнули пыль. Йодные таблетки нам еще раздавали, правда, не всем хватило. Вечером 26 апреля проводилось совещание. Помню, вышел начальник военной части и тогда уже прямо сказал: люди здесь жить больше не будут, этот город станет памятником. Собрал своих солдат и уехал, объяснив: я за них отвечаю перед их родителями. А мы так и остались, - говорит бывший милиционер. - На следующий день в Припять приехали около тысячи автобусов: с двух киевских автопарков и окрестных городов. Включили местное радио, которое объявило, что на несколько дней людям надо уехать из-за учений по гражданской обороне. Если бы сказали, что уезжать придется навсегда, никогда бы не эвакуировали город. Из-за чемоданов в автобусы и половина людей бы не поместилась. До сих пор у меня картина перед глазами: женщина в халатике с детьми шагнула в автобус - и на всю жизнь. Люди совершенно спокойно уезжали, дети улыбались, махали из окон. Потом эти автобусы еще долго по всей Украине радиацию развозили! Большинство оставляли в квартирах деньги, документы, золото. Нам, конечно, нельзя было говорить, что своих домов уже никто не увидит, но я многим сказал взять с собой хотя бы паспорта и деньги.

Когда все уехали, город опустел и погрузился в тишину, милиционеры еще долго стояли на постах - все никак не давали приказ сняться.

- Мы понимали, что сейчас стоим и дышим радиацией. Но все болезни, как говорят, от нервов. Я старался просто не брать в голову, что нахожусь в опасности. А те, кто брал, давно уже в земле лежат, - отметил Михаил Ильич.

Жена-ликвидатор умерла от рака

Удивительно, но после такого огромного облучения в течение ближайших десяти лет у Михаила Бондаря даже не было серьезных поводов обращаться в больницу! Он продолжил работать в милиции.

- Только сразу после эвакуации Припяти нас отправили в госпиталь МВД на 10 дней. Там просто обследовали, взяли анализы. И красное вино наливали! - вспоминает ликвидатор.

А уже в конце 90-х здоровье Михаила Ильича сдало. У него выявили кучу болезней, связанных с ликвидацией последствий на ЧАЭС, дали группу инвалидности, в 35 лет он комиссовался из милиции. В 2000-м от рака умерла жена, тоже ликвидатор.

- А два года назад группу у меня сняли. Выходит, выздоровел! - грустно шутит нынешний пенсионер. - Буду теперь уже не ликвидатором, а просто пострадавшим. А что толку от этого статуса - льгот-то все равно уже нет. Жил бы в Украине, там бы совсем по-другому ко мне относились.

"Скоро стану не ликвидатором, а лишь пострадавшим"

Как раз на днях Михаил Ильич собирается в поездку - в Украине будет встреча милиционеров-ликвидаторов. С бывшими коллегами он постоянно поддерживает связь, в основном, через интернет:

- Хоть и пенсионер, а компьютер немного освоил! В «Фейсбуке» переписываюсь с другими ликвидаторами, в «Одноклассниках». У нас там свои группы есть - «Союз «Чернобыль», «Участники ликвидации последствий аварии на ЧАЭС», и в каждой около двух тысяч участников. По скайпу еще созваниваемся. Многие мои коллеги в Украине остались, а многих по свету разбросало.

Родной дом скоро снесут

Михаил Бондарь тоже в свое время поездил по Советскому Союзу, но в конце концов осел в радиационной Наровле. Признается, что здесь, в родных местах, душевно он себя гораздо лучше чувствует. В нескольких километрах от райцентра - его родная отселенная деревня. Там еще стоит и родительский дом, правда, его уже в этом году разбурит специальная служба, которая закапывает «грязные» деревни. На память мы сделали для ликвидатора последний снимок родного дома.

Последний снимок у родительской хаты

Неверующий ликвидатор стал старостой церкви

Иван Михайлович Шаврей - еще один наровлянин, именно он - бывший работник пожарной охраны ЧАЭС - одним из первых вместе с двумя братьями прибыл на горящий реактор.

- Той ночью мы стояли на улице и разговаривали с дневальным. И вдруг услышали громкие хлопки, сработали все датчики, а потом - оглушающие взрывы. Над четвертым реактором появилось огромное черное облако и превратилось в огненный шар. Мы помчались к станции. С крыши машинного зала лили воду и пену, от страшной температуры дымилась одежда и горело лицо, но понимали, что главное - не дать огню перейти на третий энергоблок. Продержались около часа: начала кружиться голова, появилась тошнота, горечь во рту. Когда нас сменили, все уже теряли сознание. Сначала отправили в припятскую медчасть, потом в Киев и Москву. Капельницы, переливание крови... Я получил дозу в 500 рентген, вместе с братьями выжили чудом. Практически на моих глазах умирали остальные ребята. У самого лицо было почти черное от ядерного загара, волосы вылезали, - рассказывает ликвидатор.

Как Иван Михайлович выжил, до сих пор не понимает. Удивительно, но накануне аварии, когда он ночевал в своей родной деревне, ему приснилась Божья Матерь. Советский пожарный был далеким от веры, но когда увидел во сне что-то сияющее, даже без лица и контуров, почему-то сразу понял, что это Дева Мария.

Ликвидатор с букетом болезней тоже не стал переселяться в чистую зону и остался в «грязной», но родной Наровле. Местные прихожане выбрали Ивана Шаврея старостой церкви. И теперь бывший пожарный весь в делах, дома его застать можно редко: заботится о строительстве нового храма.

Накануне очередной чернобыльской годовщины у Ивана Михайловича случилось горе: умер его брат-ликвидатор. И с каждым годом все меньше остается в живых тех, кто спас мир от ядерной катастрофы, которая могла бы иметь гораздо большие последствия.

С вышки в Наровлянском районе хорошо видна станция

Подпишись на наш телеграм-канал

Присоединяйтесь к сообществу в Viber → Viber/gomeltoday


Комментарии правила





Последние новости



Новое в блогах


Самое читаемое



Самое обсуждаемое