Среда, 5 мая
  • Погода
  • +16
  • EUR3,0858
  • USD2,568
  • RUB (100)3,4135

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Криминальные истории прошлого бывают похожи на современные, но порой очень отличаются. Рассказываем, как жил наш город в условиях гражданской войны, разгула беззакония и насилия.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Ночные хозяева города

Гомель, 1918 год. Город оккупирован немецкой армией и войсками гетмана Скоропадского. Несмотря на все строгости военного времени, едва ли не второй властью в Гомеле стали преступники. С наступлением темноты грабители и воры хозяйничали в Гомеле как хотели.

Ограбления банков, «народные» самосуды и похождения пьяных шансонеток. Вспомнили, каким был криминальный Гомель более ста лет назад
При этом некоторые обыватели возлагали на приход немцев определенные надежды. Германцы в их представлении были «цивилизованным народом», носителями порядка. Предыдущий всплеск уличной преступности многие связывали с бурным выходом на сцену народных масс и так называемым «анархо-большевизмом». Сами большевики, взяв в руки власть, на первоначальном этапе справиться с бандитизмом не могли.

Вот хроника первых дней Советской власти в Гомеле. В четыре часа утра 5 января 1918 года постовой милиционер Янцевич остановил на Фельдмаршальской улице (ныне Пролетарская) подводы, показавшиеся ему подозрительными. Подозрения оказались не беспочвенными: в ответ на вопрос о документах постового «угостили» выстрелом. Пуля попала милиционеру в голову, он упал на мостовую. После этого, бросив награбленное, преступники скрылись. Ночной сторож и соседние постовые задержали только подводу, на которой лежали краденная мануфактура и товары из кожи. Ранение милиционера Янцевича, к счастью, оказалось легким.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

6 января, пять часов утра. Ночной сторож Бееров обходит кирпичный Гостиный ряд на Базарной площади (ныне площадь Ленина) и видит — дверь бакалейной лавки Гладкова открыта, возле нее суетятся какие-то люди. Подойдя ближе, ночной сторож увидел трех солдат и двух штатских, банально громивших лавку. Ввиду тогдашнего полного отсутствия раций и мобильных телефонов в качестве средства оповещения использовался свисток, в который Бееров изо всех сил и стал подавать тревожные сигналы. В ответ стали свистеть постовые милиционеры. Тогда один из громил, крайне разочарованный таким поворотом дела, сильным ударом кулака сбил бдительного сторожа на землю, после чего все грабители бросились бежать. Из лавки они ничего не захватили, хоть и успели взломать кассу.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

На поиск преступников тут же кинулся милицейский наряд, возвращавшийся с облавы на воров, и конный патруль. На Румянцевской милиционеры остановили одного подозрительного с руками, опущенными в карманы, и приказали эти руки поднять вверх. Доставая руки из пальто, задержанный вместе с ними вынул большую связку ключей. Реакция патруля на зазвеневшие ключи была своеобразной.

«Приняв его за громилу, один из милиционеров выстрелил и легко ранил неизвестного в левую руку», — писала газета «Гомельская жизнь». Позже оказалось, что этот раненый в руку неизвестный — соборный сторож Петр Кузьменков, шедший с ключами от священника Зыкова, чтобы открыть церковь.

Характерно, что сам Кузьменков принял милиционеров за бандитов, намеревавшихся отнять у него ключи для ограбления церкви, и, вероятно, сразу же решил им эти ключи выдать. Спутать тогдашних правоохранителей с преступниками было несложно — бейджиков никто не носил, зато все одевались в военную форму. А вот найти грабивших лавку в Гостином ряду так и не удалось.

Кроме того, в ту ночь в центре Гомеля было совершено еще семь краж со взломом. У ювелирного мастера Юхмана, работавшего почему-то под вывеской портного, взломали дверь и вынесли 350 золотых обручальных колец на 12 тысяч рублей, и еще 500 рублей наличными. На Замковой из амбара Дубкова унесли 12 ящиков мыла и 40 пудов изюма.

В этот же день на станции «Гомель-Либавский» ехавшие с фронта демобилизованные солдаты при попытке изъять у них оружие напали на отряд Красной Гвардии. Выстрелом из револьвера одного из нападавших ранили в левое плечо, после чего ветерана Первой мировой войны доставили для оказания врачебной помощи в «Кресто-Воздвиженский лазарет». Но буйные дембеля не унимались и снова попытались напасть на железнодорожный комиссариат. Выстрелами в воздух толпа была разогнана.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Многие шли грабить и воровать из-за крайней нужды и отсутствия работы. В это время Совнарком принял закон о помощи безработным, и 8 января запросил Центральный Совет гомельских профсоюзов о количестве безработных и той сумме, которая нужна им для выплаты пособия за январь. Разумеется, проблемы преступности в целом это не решило, но прецедент социальной помощи был все же создан.

10 января ночной сторож увидел открытой на улице Полесской лавку потребительского кооператива. Но вопрос «Кто здесь?» из глубины лавки послышалось: «Это я, хозяин». Резонно не поверив, сторож попытался закрыть лавку снаружи, однако «ночные хозяева» этому воспротивились, выбили дверь вместе со сторожем и были таковы.

Зверское убийство

1 марта 1918 года в Гомель вошли немцы, а за ними — и войска Украинской народной республики. Уже в апреле в Киеве при помощи немцев республиканское правительство УНР было свергнуто, власть перешла к гетману Павлу Скоропадскому. Городскую милицию сменила «державная варта», делопроизводство в Гомеле стало вестись на украинском языке. На преступный мир это никакого впечатления не произвело, налетчики, воры и грабители по-прежнему продолжали исправно ходить «на дело».

В июле 1918 года Гомель потрясло жестокое, даже по меркам того времени, преступление. 20 июля в саду дома № 57 по улице Ветренной (ныне Гагарина) обнаружили тела двух юношей, родных братьев — 17-летнего Эльи и 13-летнего Калмана Хитриков. Рано утром их нашли лежащими под кустом смородины, головами друг к другу, с судорожно сжатыми кулаками. Что произошло?

Отец братьев Хаим Хитрик арендовал урожай фруктов в саду этого дома, принадлежавшего некой госпоже Булыго. За право сбора яблок и прочих плодов Хаим выложил собственнику тысячу целковых и по сему был заинтересован в их сохранности. Охранять дозревающие арендованные плоды он отправлял на ночь своих сыновей, сам же дежурил по ночам в другом саду. В ту ночь Элья и Калман поужинали в родительском доме и отправились на дежурство. Ночевали они в телеге, стоявшей посредине сада под навесом.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Утром на место преступления прибыла полиция и товарищ прокурора 2-го участка В. Комиссаренко, который и начал осмотр. Тут же собралась огромная толпа, бурно обсуждавшая произошедшее и требовавшая наказать «убийцу-зверя». Некоторые называли имя предполагаемого убийцы. Вызвали усиленный наряд стражи, который с большим трудом сдерживал толпу. К полудню явился судебный следователь 3-го участка М.А. Барков и врачи Переплетчиков и Хейфец. Доктора осмотрели трупы и констатировали смерть от удушения. «Из обстановки убийства явствует, что убийство совершено не с целью ограбления: юноши спали чуть ли не в лохмотьях и не имели при себе ничего ценного. Жестоким убийцей руководила, по-видимому, жажда мести», — сообщала «Гомельская жизнь».

Окружившая сад и всю прилегающую местность тысячная толпа загудела. Раздались крики: «Известно, кто это сделал», «Взять убийц!» Под давлением собравшихся, и, вероятно, чтобы избежать самосуда, следователи арестовали второго мужа хозяйки дома Яковицкого и двух квартирантов, Тишковича и Тарасенкова. Их доставили в 1-й участок варты.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Народ не расходился в течение всего дня. Вечером тела убитых юношей на телеге повезли в покойницкую при городской больнице (вероятно, речь идет о Еврейской городской больнице, располагавшейся на улице Богодельной, ныне Сожская). Повозку с трупами сопровождала возбужденная толпа. Когда процессия поравнялась с 1-м участком, раздались крики: «Выдайте убийц нам! Мы будем судить их своим судом!» В толпе ходили слухи, что арестованные якобы уже во всем сознались и, вероятно, как водится, высказывалось предположение, что преступники могут откупиться, тем более, что коррумпированность гетманской варты была хорошо известна гомельчанам. К 1-му участку вызвали стражников со всех остальных частей и из управления городской варты, но они с большим трудом сдерживали напор ревущей толпы, пытавшейся ворваться внутрь.

Пришлось вызывать немцев. Лишь под прикрытием отряда германских солдат Яковицкого, Тимковича и Тарасенко вывели через задний ход и доставили в городскую тюрьму (располагалась там, где и сейчас — в районе улицы Книжной). Поняв, что их обманули, собравшиеся все же решили «свершить свой суд». Толпа вернулась на Ветренную и ворвалась в дом Яковицкого, где оставалась его пожилая супруга. Предполагаемый убийца жил не бедно. Толпа «разгромила всю внутреннюю обстановку богато обставленной квартиры Яковицкого, расхитив при этом на большую сумму разных ценных вещей». В средневековье такой способ наказания преступника назывался «отдать на поток».


Газеты сообщали, что огромная толпа не расходилась с Ветренной и Кузнечной (ныне улица Интернациональная) до поздней ночи. Товарищ прокурора Комиссаренко обещал провести тщательное дознание. Что же на самом деле послужило причиной убийства двух несовершеннолетних? Что за месть, о которой смутно пишет корреспондент? История об этом умалчивает. Вариантов может быть множество. Например, молодые люди или их отец где-то перешли дорогу убийцам — сотрудничали с теми или иными властями, советским подпольем, имели экономические конфликты с арендодателем. Или преступники задушили детей из хулиганских побуждений или по мотивам национальной розни? Хоть степень насилия в то время зашкаливала, но это «зверское и бесцельное убийство» сильно взволновало весь Гомель.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Воровская малина в Монастырьке

Варта часто оставалась беспомощной. Иногда приходилось привлекать немцев даже для того, чтобы разнять обычных дебоширов. 14 декабря в Городской Думе (ныне здание фабрики «Полесспечать») женская гимназия Гурвич устроила вечер. Как водится, «гимназистки румяные» волновались перед балом, прихорашивались и старались надеть обновки. Кто знает, сколько воздыханий и любовных переживаний было занесено после этого в девичьи дневники и альбомы… А вот гомельская пресса запечатлела дебош, который устроил вольноопределяющийся Шифрин, сцепившийся с какими-то штатскими. Видимо, горячий вольноопределяющийся не поделил со «штафирками» кого-то из воспитанниц госпожи Гурвич. «Благодаря вмешательству немецких солдат и варты, удалось выпроводить драчунов из здания думы и предотвратить дальнейшее развитие скандала», — сообщал о происшествии корреспондент.

Впрочем, немецкие мундиры стали использовать и гомельские налетчики. 8 декабря в гостинице «Континент» на Замковой к приехавшим из Витебска коммерсантам братьям Котон зашли четыре человека, трое из них — в немецкой форме. Бизнесмены были, вероятно, удачливы в своем деле, но вошедшие — профессионалами в своем. Наставив на братьев Шлему и Зелика револьверы, приказали им раздеться до нижнего белья. Затем стали обыскивать номер.

«Забрав у одного из братьев спрятанные в сапоге 35 тысяч рублей, бандиты быстро скрылись почти на глазах у публики», — сообщала «Гомельская жизнь». «Не поминайте Оську лихом, месье Жан, я мимо них исчезну, как в тумане», — пел герой цикла блатных песен Александра Розенбаума. Любопытно, что редактор «Гомельской жизни» с ее обильной криминальной хроникой Артур Миляев приходился барду Розенбауму прадедушкой по материнской линии.

Некоторые крупные дела гомельская полиция того времени успешно раскрывала. Так, сыскное отделение долго охотилось за дерзкой бандой налетчиков. 27 ноября эти разбойники напали на Союз кооперативов и взяли там 187 тысяч рублей. Уже следующим вечером усиленный наряд сыщиков вошел в Монастырек и окружил дом известного притоносодержателя Гирши Каплана.

Агенты розыска, занимая свои места в оцеплении, старались не разговаривать и не курить. В притоне тем временем во всю гуляли удачливые бандиты. Потеряв всякую осторожность, они даже не заперлись. Сквозь открытую дверь падал свет, и на улице хорошо были слышны их пьяные крики. И вот по сигналу сыщики с револьверами в руках ворвались в «малину». 33-летний Михаил Шидловский рванул из кармана «браунинг». Оружие быстро выбили у него из рук, повалили на пол и связали. Его более молодой приятель, 22-летний Александр Потапович, счел за благо сдаться без сопротивления. На столе остался недопитый спирт.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

Оба налетчика приехали на «гастроли» в Гомель из Бобруйска. Михаил Шидловский был из «птенцов Керенского» — каторжник со стажем. Он вышел на свободу в 1917 году по амнистии от Временного правительства. На квартире у бандитов нашли еще два заряженных «нагана», турецкий тесак и «чемоданчик медвежатника» с набором воровского инструмента — специальные долота, буравы, ломики-«фомки» и отмычки. Весь инструмент был новейшего образца. В карманах у каждого из задержанных лежало по 500-рублевке, из числа взятых в кооперативе. У сожительницы Потаповича нашли 1200 рублей.

В ту же ночь в своей квартире в Монастырьке был взят третий сообщник Николай Андреев, работавший легковым извозчиком. Как оказалось, Шидловский летом 1918 года уже арестовывался за грабежи в Гомеле, но был передан немецким властям. Те выслали его в Германию, но бывший каторжанин умудрился бежать из немецкой тюрьмы или лагеря. На принудительной «экскурсии» в Германии побывал и содержатель монастырьковского притона Гирш Каплан, также бежавший оттуда и снова взявшийся за старое.

Притоны «Монастырька», шайки «медвежатников» и зверское убийство детей. Каким был преступный мир Гомеля сто лет назад

На допросе в гомельской полиции один из задержанных быстро «поплыл». Он признался, что сообщником шайки в деле с Союзом кооперативов был сторож Семен Дедков. Его также арестовали. Наводчиком оказался помощник кассира Василий Фицов, который и впустил грабителей в контору. Однако этот конторский служащий оказался самым хитрым: узнав об аресте сообщников, он незаметно скрылся из своей квартиры, находившейся в том же здании, что и ограбленный кооператив.

В таких экстремальных условиях приходилось выживать нашим прадедушкам и прабабушкам сто лет назад. В последующее время Гомель еще как минимум дважды накрывала волна криминала — в послевоенное время и в «лихие» 90-е. Причины у разгула преступности всегда были одни — экономический кризис, моральная деградация и развал социальной сферы.

Юрий Глушаков

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Новости по теме:
Места:
Гомель
Поделиться:


Популярное:
В Гомеле на Советской автомобиль сбил двух детей. 5-летняя девочка скончалась в машине «скорой» — жуткое видео
52578
Момент смертельной аварии, где автомобиль вылетел на тротуар и сбил двух детей, попал на видео
28932
«Рассказываем Кириллу, что сестричка на облачке вместе с дедушкой». Поговорили с мамой Ульяны, которая погибла в страшной аварии на Советской
21366
Не дошла до дома несколько метров. Что известно об аварии в Гомеле, где погибла девочка
12761
В отношении водителя, сбившего 6-летнюю девочку в Гомеле, возбуждено уголовное дело. Ему грозит до пяти лет тюрьмы
11429
В Гомеле на месте страшной аварии, в которой погибла 6-летняя девочка, возник стихийный мемориал. Люди несут цветы, лампады и игрушки
7809

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: