Воскресенье, 16 мая
  • Погода
  • +22
  • EUR3,0606
  • USD2,5215
  • RUB (100)3,4062

«Мы будем высасывать из вас кровь…» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали

На весенней сессии белорусские парламентарии оперативно приняли в первом чтении проект закона «О недопущении реабилитации нацизма». Для чего сей закон нужен, пояснил Генпрокурор Андрей Швед: «Мы стали отмечать, в том числе в СМИ, интернете [негативные проявления], направленные на то, чтобы обелить нацистских преступников, которые в годы Великой Отечественной войны совершили злодеяние против белорусского народа, устроили здесь геноцид».

«Мы будем высасывать из вас кровь…» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали
Фото Белорусского государственного архива кинофотофонодокументов

Сегодня стало известно о возбуждении уголовного дела «по факту геноцида белорусского народа в Великую Отечественную войну». По словам Шведа, это сделано «в целях социальной и исторической справедливости и устранения «белых пятен» истории, укрепления конституционного строя и национальной безопасности».

С чего бы вдруг, через 75 лет после Победы, белорусские власти так «возбудились»? Кто в Беларуси, где, наверное, в каждой семье есть своя трагическая история о годах фашисткой оккупации, дедах-партизанах и воинах, не вернувшихся с войны, пытается «обелить нацистских преступников»?

Отчасти на эти вопросы ответил сам Генпрокурор. «В случае расследования этого уголовного дела будет поставлен вопрос в рамках международных договоров по выдаче некоторых преступников, которые, как выяснилось, еще живы, о работе следственных и правоохранительных органов за рубежом, в том числе в тех странах, которые пытались у нас совершить цветную революцию. Вот мы им зададим много вопросов в рамках оказания правовой помощи. И появятся правовые основания для решения других очень важных вопросов», — подчеркнул Швед.

Получается, не будь в стране событий после 9 августа, многотысячных манифестаций за честные выборы с БЧБ-символикой, которую провластные политики и госСМИ упрямо называют «фашисткой», то и мыслей о геноциде не возникало бы? Мол, вы там, на Западе, нас сегодня в издевательствах, пытках и убийствах обвиняете, а мы вам в отместку прошлое припомним и счет выставим? При том, что действительно, жутких фактов, что творили оккупанты на территории БССР, более чем достаточно для возбуждения уголовного дела по ст. 127 УК РБ (геноцид). Санкция статьи — лишение свободы на срок от 10 до 25 лет, пожизненное заключение или смертная казнь. Срока давности у геноцида нет.

А вот вопрос, кому предъявлять обвинение, остается открытым. Если кто-то из нацистских преступников жив до сих пор, то ему уже под сто лет. Существует и проблема. Не очень понятно, как в рамках возможного уголовного дела о геноциде отделить белорусский народ от советского. Ведь Гитлер и его союзники в 1941 году напали на СССР, а не на являющуюся его частью БССР, границы которой кроились и после 1945 года. Речь в данном случае о территориальности совершения преступлений. Очевидно, Генпрокуратуре придется поломать голову, чтобы юридически грамотно все обставить. В далеком прошлом для советского правосудия таких проблем не существовало.

Отняли последнюю радость

К судам над гитлеровцами в СССР начали готовиться задолго до Победы. В ноябре 1942 года указом Президиума Верховного Совета была создана «Чрезвычайная Государственная Комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР» (ЧГК). Члены этой комиссии приступали к работе сразу же после освобождения оккупированных территорий. Сбором сведений занимались не только оперативники контрразведки СМЕРШ и НКВД, допрашивавшие военнопленных немцев в лагерях, но и политуправления.

«Мы будем высасывать из вас кровь...» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали

Фото Белорусского государственного архива кинофотофонодокументов

Вот такой документ хранится в Центральном архиве Министерства обороны РФ:

«Донесение начальнику Главного политического управления Красной армии генерал-полковнику Щербакову А.С. от начальника политуправления 1-го Белорусского фронта генерал-майора Галаджева С.Ф. от 28 июня 1944 года.

Население освобожденных от немцев Рогачевского, Жлобинского и Бобруйского районов рассказывают об ужасах и злодеяниях, которые им пришлось пережить за время хозяйничания немецких бандитов. Путем бесед и опросов жителей деревень Зеленый Дуб, Широкий Рог, Ухватово, Козловичи, Лиски, Рогачевского района, деревни Вила Бобруйского района и ряда других, работниками политорганов установлено, что на протяжении марта, апреля и особенно за последние две-три недели до освобождения Красной Армией этих районов, фашистские мерзавцы производили массовые изъятия у родителей детей восьми-пятнадцатилетнего возраста.

Изъятых у родителей детей немцы увозили в спецлагеря, называемыми юношескими поселениями. Всю эту чудовищную работу фашистские изверги прикрывали якобы желанием дать правильное развитие и воспитание детям прифронтовых районов… Истинными причинами изъятия детей у родителей, как это установлено из рассказов жителей указанных выше сел и деревень, являлось создание детских лагерей «доноров» для переливания крови советских детей раненым немецким солдатам и офицерам».

Далее в своем донесении генерал приводит отдельные рассказы жителей о чудовищных преступлениях гитлеровских мерзавцев. Вот что в частности рассказал житель деревни Задруть Антон Трофимович Козлов, 1917 года рождения, эвакуированный немцами в село Вила Бобруйского района:

«Работая на ст. Красный Берег я видел, как немцы каждый день приводили под конвоем пяти-семи-восьмилетних детей и несколькими эшелонами отправляли их в направлении Бобруйска. Только 25 июня, за несколько часов до прихода Красной Армии, немцы отправили 5 вагонов с детьми в направлении на Бобруйск. Когда дети спрашивали, что они будут с ними делать, немцы отвечали: «Будем высасывать из вас кровь, и вливать раненым солдатам и офицерам». Такие разговоры немецких солдат мне приходилось слышать неоднократно. Когда дети узнавали о их судьбе, они начинали кричать и плакать, упрашивать немцев, чтобы они их пожалели. Немцы грубо окрикивали детей, закрывали вагоны на замок и отправляли поезда. Когда поезда трогались, дети выпрыгивали из вагонов в окна, и немецкие солдаты их здесь же или расстреливали из автоматов, или калечили тяжелыми побоями».

Свое донесение генерал-майор Галаджев завершает словами: «В селах Рогачевского, Жлобинского и Бобруского районов почти нигде невозможно увидать детей указанных возрастов. Население этих районов заявляет, что немцы отняли у них последнюю радость — их детей».

«Мы будем высасывать из вас кровь...» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали

Из донесения генерала про кровь детей

Советский Нюрнберг

В апреле 1943 года появился указ «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников». Было установлено карать смертной казнью через повешение «немецких, итальянских, румынских, венгерских, финских фашистских злодеев, «уличенных в совершении убийств и истязаний гражданского населения и пленных красноармейцев, а также шпионов и изменников родины из числа советских граждан». Пособников из местного населения, уличенных «в оказании содействия злодеям в совершении расправ и насилий над гражданским населением и пленными красноармейцами», было решено карать ссылкой в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

Первые приговоры прозвучали еще до знаменитого Нюрнбергского процесса, начавшегося 20 ноября 1945 года и завершившегося 1 октября 1946 года. В 1943 году открытые судебные слушания прошли в Краснодаре, Краснодоне и Харькове. Всего же был 21 такой открытый процесс. В БССР они прошли в Минске (15-29 января 1946 года), Бобруйске (28 октября-4 ноября 1947 года), Витебске (29 ноября-3 декабря 1947 года) и Гомеле (13 декабря-20 декабря 1947 года). Гомельский процесс был последним в СССР открытым судом над немецкими военнослужащими. В конце декабря 1949 года в Хабаровске вынесли приговор японским военным преступникам.


«Мы будем высасывать из вас кровь...» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали

Приговор Гомельский процесс. Гомельская правда

Отчеты о ходе всех судов были собраны российским историком Дмитрием Асташкиным для спецпроекта «Советский Нюрнберг» на сайте «История.РФ».

Примечательно, что в Минске суд над палачами был единственным, завершившимся вынесением приговора со смертной казнью. Из 18 подсудимых 14 приговорили к повешению. Приговор привели в исполнение прилюдно 30 января на Минском ипподроме. Остальные процессы в БССР завершились приговорами без вынесения высшей меры наказания. Все потому что 26 мая 1947 года в СССР отменили смертную казнь. «…Международная обстановка за истекший период после капитуляции Германии и Японии показывает, что дело мира можно считать обеспеченным на длительное время, несмотря на попытки агрессивных элементов спровоцировать войну. …Президиум Верховного Совета СССР считает, что применение смертной казни больше не вызывается необходимостью в условиях мирного времени», — отмечалось в указе. Смертная казнь была заменена заключением в исправительно-трудовые лагеря сроком на 25 лет. Именно по столько получили все подсудимые «гомельского процесса».

В своем исследовании историк Дмитрий Асташкин приводит такие сведения. По неполным данным ЧГК, в 15 районах области (в 1954 году к Гомельщине присоединили большинство районов ликвидированной Полесской области — прим. ред.) нацисты расстреляли 22 324 мирных жителя (из них 3962 женщины и 2716 детей), повесили — 29 (из них 8 женщин), сожгли — 1260 (из них 362 женщины и 212 детей), замучили 4476 военнопленных. Наиболее сильно пострадал сам Гомель, в нем уничтожили около 110 000 красноармейцев (Дулаг 121) и 30 000 мирных жителей, угнали в немецкое рабство до 5 000 человек. Первыми пострадали евреи, до войны их в Гомеле было свыше 40 000 человек (около 30% населения), большинство успели эвакуироваться. Оставшихся евреев в сентябре 1941 года нацисты поместили в четыре городских гетто и 3-4 ноября массово расстреляли от 4 000 (подсчет ЧГК) до 10 000 (современные подсчеты) человек.

Расследования ЧГК установили, что многие преступления в Гомельской области (и в соседней Полесской) совершали офицеры и солдаты 110-й пехотной дивизии. Поэтому 11 преступников из этой дивизии судили на открытом процессе в Гомеле 13-20 декабря 1947 года. Всего же на скамье подсудимых находились 16 обвиняемых: Э. Куровски, К. Билинг, Г. Карлсфельд, Г. Кольсдорфер, Э. Ензен, М. Гильдсгайм, П. Гильман, А. Шутэ, М. Шмук, Г. Гинтц, Э. Вульф, А. Кульмер, Г. Кламт, Г. Герике, Э. Грундман и Р. Гейне. География их преступлений от Москвы до Могилева: грабежи, угон людей в рабство, уничтожение памятников культуры, сожжение деревень с жителями, отравление газами людей в «душегубках», создание лагерей смерти, расстрелы, расстрелы, расстрелы.

Так, генерал-лейтенант А. Кульмер, бывший командир 43-го армейского корпуса, а затем командир 296-й пехотной дивизии, отдавал преступные приказы при оккупации Бобруйска, Брянска и других городов БССР и РСФСР. Так, в Калужской области он приказал создать «мертвую зону» (для затруднения продвижения Красной Армии), то есть уничтожить жителей, раздавить специальными катками все посевы. В других районах он выставлял мирное население как «живой заслон» от красноармейцев, выгонял жителей под угрозой смерти на оборонительные работы.

Также обвинялся в создании «мертвых зон» и «лагерей смерти» (в районе местечка Озаричи Полесской области БССР) генерал-лейтенант Э. фон Куровски, бывший начальник штаба 2-й танковой армии, командир 110-й пехотной дивизии. В лагерях больные сыпным тифом специально содержались рядом со здоровыми людьми, чтобы добиться уничтожения как можно большего числа заключенных. В лагерях у Озаричей погибло 9000 человек, по дороге были уничтожены еще десятки тысяч. Куровски приказывал выводить жителей и военнопленных на оборонительные работы даже под артиллерийским обстрелом, по его указаниям у жителей забирали всю теплую одежду для вермахта. Он признал свою вину в организации карательных экспедиций (расстрел жителей и сожжение деревень) в Московской (Истринский район), Брянской, Калужской, Гомельской, Могилевской и Полесской областях. О его преступлениях говорили на суде соучастники — подполковник Билинг и майор Карлсфельд из штаба 110-й пехотной дивизии, лично расстрелявшие десятки людей.

Генерал-майор Г. Кольсдорфер, бывший командир 254-го пехотного полка 110-й пехотной дивизии, имел обширную биографию нациста: член НДАСП еще с 1930 года, был командиром СА и помогал Гитлеру взять власть, участвовал в оккупации Франции, уже 22 июня 1941 года вторгся в СССР. В оккупации он стал командиром группы немецких войск, названной в его честь — «Кольсдорфер». Эта группа сожгла в одном только Батуринском районе Смоленской области 85 населенных пунктов, жителей которых расстреляли или угнали в немецкое рабство.

Капитан Р. Гейне имел отношение к организации лагеря в городе Унеча, там погибло от холода и голода за 5 месяцев 2800 человека. За это его повысили и перевели в гомельский Дулаг 121, где погибло около 100 000 красноармейцев. После этой ликвидации он стал начальником эвакопункта в городе Климов Брянской области, где только за один месяц 1953 года угнал в немецкое рабство 48 000 человек, а всего отправил в Германию более 100 000 жителей.

Водители Г. Герике и Э. Грундман управляли автомобилями-«душегубками». В герметичный кузов помещали до 60 человек (женщин, стариков, детей) и травили выхлопными газами. Трупы выгружали во рвы у 6 километра Могилевского шоссе.

Многих осужденных немецких военнопленных отбывать наказание отправили в Воркутинский исправительно-трудовой лагерь. Однако они и половины срока не отсидели. Кому повезло дожить до осени 1955 года, тот вернулся домой досрочно.

«Мы будем высасывать из вас кровь...» Последний в СССР открытый процесс над немецкими военными преступниками прошел в Гомеле. За что их судили, почему не казнили, а потом амнистировали

Фото Белорусского государственного архива кинофотофонодокументов

Рассекреченные архивы КГБ

Речь шла об открытых судебных процессах над военными преступниками. Всего в СССР таковых показательных был 21 суд. Как в те годы писала освещавшая «гомельский процесс» газета «Гомельская правда»: «Трудящиеся г. Гомеля, переполнившие зал клуба имени Ленина, где на протяжении недели проходил судебный процесс, встретили приговор с большим удовлетворением». При этом полностью соблюдалась процедура правосудия, у подсудимых даже адвокаты были. Однако были еще и многие сотни уголовных дел, которые заслушивались судебными «тройками» «в закрытом заседании без участия представителей обвинения и защиты, без вызова свидетелей, с вызовом в суд переводчика».

Долгие годы эти дела — всего их было около трех тысяч — с грифом «секретно» хранились в архиве белорусского КГБ. К началу 90-х их рассекретили, и автор этих строк смог ознакомиться с несколькими десятками пожелтевших папок, в которых хранятся материалы следствия и приговоры «троек». В начале 2000-х все дела из КГБ передали в фонды Национального архива.

К месту заметить, в отношении трех подсудимых на Нюрнбергском процессе были вынесены оправдательные приговоры. Советские судебные «тройки» конца 40-х-начала 50-х годов подобного себе не позволяли. На расследование некоторых дел уходило пару дней, а скорому суду на разбирательство и вынесение приговора хватало часа.

Вот фабулы и выписки из нескольких таких историй.

Дело зондеркоманды 7b


«Прошу учесть обстоятельства, — говорил в своем последнем слове уроженец Саксонии Фриц Граупнер, — что я все делал как немецкий солдат, выполнял приказания. Кроме того, я не убил ни одного человека и не избивал советских граждан».

Еще до своего ареста 21 июня 1945 года в лагере военнопленных Граупнер признался в том, что служил в СД в составе зондеркоманды 7b «факельщиком», принимал участие в карательных операциях против партизан на Брянщине, был охранником во время уничтожения мирных граждан в газовых «душегубках». В лагере военнопленных оберфедфебель Граупнер скрывался под именем ефрейтора Кригера. Но его свои же сдали, сообщив следователю, что ожог на правой руке Граупнер получил, сжигая трупы из «душегубки». По этому делу также обвиняемыми проходили служившие в зондеркоманде уроженец Верхней Селезии Ганс Дрессель, уроженец Польши Эмиль Зонтаги и семеро поволжских немцев Рангольд Цветциг, Яков Лепке, Антон Дексеймар, Гербет Рейхерт, Иван Панкрац и Анатолий Герцог. Все они были пленены в апреле 1945 года в Кенигсберге. 7 декабря 1945 года их приговорили к расстрелу. Приговор привели в исполнение 18 февраля 1946 года в бобруйской тюрьме № 1 НКВД. Поволжских немцев казнили за измену Родине, как советских граждан, перешедших на сторону врага.

Преступления, совершенные зондеркомандой 7b, были предметом послевоенного следствия прокуратуры Гамбурга, начатого в 1967 году. Было установлено, что на территории БССР зондеркоманда 7b только в июле-сентябре 1941 года не раз казнили мирных граждан. В Рогачеве, Жлобине, Речице и Гомеле они расстреляли несколько сотен евреев: мужчин, женщин и детей.

Дело о краже в Гомеле

Трагичной оказалась судьба Фридриха Айльца, 1923 года рождения, связиста, оберефрейтора. До призыва он был поваром. На фронте Айльц пробыл всего 12 дней, 2 мая 1945 года под Берлином был пленен. Находился в лагере военнопленных № 189 в Гомеле. Из лагеря в гомельскую тюрьму он попал за кражу.

Из постановления следователя на арест: «Установлено, что военнопленный Айльц, будучи подсобным рабочим на строительстве 4-го строй участка Белорусской железной дороги, взломал цементную стену склада и неоднократно занимался хищением продуктов, чем нанес материальный ущерб государству на сумму 1800 рублей. 31 декабря 1945 года похитил 30 банок консервов и один ящик яичного порошка, которые раздал военнопленным. 2 января 1946 года похитил 15 банок и один ящик яичного порошка. 5 января снова проник на склад, где был задержан на месте преступления».

Военный трибунал 13 мая 1946 года приговорил Фридриха Айльца к 5 годам заключения. В его деле есть справка, что 27 февраля 1948 года он умер в Унженском лагере, что находился в Горьковской области. Причина смерти не сообщалась.

Дело реваншиста

В деле военнопленного капитана Фридриха Штрате нет подробностей о его службе в годы войны. Следователя они не интересовали. Но есть иные сведения, свидетельствующие об атмосфере тех далеких лет. Уголовное дело против капитана возбудили в декабре 1949 года. В постановлении отмечается, что, «находясь в лагерях для военнопленных, Штрате настроен реваншистки, пропагандирует среди военнопленных идеи новой войны против СССР». На момент ареста он находился в лагере № 168 в Минске.

Судебной «тройке» потребовалось менее часа, чтобы признать Штрате виновным по ст. 24 и ст. 66 УК БССР (подстрекательство к оказанию помощи той части международной буржуазии, которая стремится к свержению коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системы) и вынести обвинительный вердикт.

13 мая 1950 года 48-летнего Фридриха, уроженца Вестфалии, осудили на 25 лет. Но не за участие в боевых действиях, а, возможно, за несколько фраз, неосторожно оброненных в разговорах с такими же пленными в лагере. В его уголовном деле хранится записка, датируемая 1945 годом под названием «Меморандум по агентурным материалам на капитана бывшей германской армии. Совершенно секретно (только для председательствующего)». Далее идут ссылки на источники. Некто «Франц» 16 мая 1945 года сообщает, что капитан Штрате говорил, «что, если ему еще раз придется воевать против русских, то он совсем бы иначе относился к русским военнопленным». В заявлении военнопленного Германа Альбрехта отмечается: «…Капитан Штрате часто высказывает следующее: «Я был бы очень рад принять еще раз участие в войне против СССР. Русский народ нельзя ценить за то, что он выиграл войну, так как этот народ без духа и культурного уровня».

Этих доносов оказалось достаточно, чтобы обвинить Штрате в реваншистских настроениях, пропаганде идеи новой войны против СССР и осудить. Что было на самом деле, никто никогда не узнает. Но можно предположить, что некоторые военнопленные, чтобы вернуться домой, шли на сотрудничество с контрразведчиками, шпионили за своими товарищами по несчастью и писали доносы. Они стремились любой ценой выжить в советском ГУЛАГе, куда попали за грехи своих агрессивных политиков.

…Последние немецкие военнопленные из числа осужденных, по разным данным, их было около 13 тысяч, кому повезло выжить, начали возвращаться на родину с осени 1955 года. Большую роль в деле их досрочного освобождения сыграл федеральный канцлер Конрад Аденауэр, уговоривший советского лидера Никиту Хрущева объявить амнистию для военных преступников.

Виктор Федорович

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Новости по теме:
Поделиться:


Популярное:
«Нет у меня денег». Лукашенко на рынке захотел купить сок за 7 рублей, но не мог расплатиться. Чем все закончилось
7784
В Мозыре трое мужчин изнасиловали 12-летнюю девочку, а процесс сняли на фото — расследование дела завершено
6325
«Скрывать не стану, всей семьёй голосовали за Лукашенко». Гомельчанин боится водить сына на прогулку — его смущает БЧБ-расцветка коляски
4002
«На**й ты мне тогда мозги *б*л». Послушайте, как гомельчанин вывел из равновесия телефонного мошенника
3940
«В соседний дом было прямое попадание ракетой». Поговорили с гомельчанами из Израиля, которые все чаще слышат звуки сирен и верят в силу «железного купола»
3451
Маргарита Левчук: я вернусь в Большой театр, когда мы победим
2822

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: