Среда, 21 апреля
  • Погода
  • +10
  • EUR3,1186
  • USD2,5864
  • RUB (100)3,4027

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным

Встреча Александра Лукашенко и Владимира Путина в Сочи оказалась не очень информативной, но по стране прокатилось эхо Всебелорусского народного собрания, а некоторые белорусы почувствовали разочарование. И зря, заявляет Сергей Чалый в 410-й передаче «Экономика на пальцах». Отдельное внимание эксперт уделил тому, что же такое экстремизм и есть ли в Беларуси его симптомы, пишет TUT.by.

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным

Аттракцион «Получение денег из Путина» больше не работает

— Удивительные переговоры в Сочи. Я редко когда встречался с таким non-event при том, что нам анонсировали долгие (и, видимо, содержательные) переговоры. Кстати, президентские переговоры, как правило, короткие, они подключаются, когда все подготовлено на уровне специалистов. А общаться очень долго имеет смысл, когда речь не про работу, а про отпуск. Поехали люди на лыжах покататься, пообедать вместе. И заодно выход для прессы сделать, который, кстати, на прошлых переговорах не планировался, а сейчас был в программе одним из немногих рабочих моментов, — рассуждает Сергей Чалый.

Ожидания от встречи у экспертов были разные — от того, что Лукашенко все сдаст, до того, что все закончится разрывом отношений. Но закончилось пока ничем.

Чалый цитирует фильм рубежа нулевых: «Я разведу его так, что он будет думать, что потратил на себя».

— Это к тому, как Лукашенко поблагодарил Путина за предоставляемые деньги, мол, не думайте, это не просто так, — говорит он

«Должен проинформировать, что это не зря, деньги не выброшены на ветер: примерно из 70 миллиардов долларов ВВП Беларуси мы, как вы сказали, минимум наполовину в торговом обороте завязаны на Россию. <…> Так вот из 70 миллиардов ВВП представьте, сколько мы потребляем комплектующих, сырья из Российской Федерации!» — заявил Лукашенко на встрече.

И тут же попытался рассказать, что мы готовы и импорт газа российского увеличить, «если реализуем задуманные проекты, которые мы на пять лет утвердили», несмотря на ввод в строй АЭС (это минус 5 млрд куб. от объема покупки Беларусью природного газа). Второй комплекс «Гродно Азота» Лукашенко предложил реализовать совместно — на него надо 1,2−1,3 млрд долларов. «Если будет ваше поручение проработать этот вопрос, мы с „Газпромом“ готовы этот проект реализовать», — заявил он.

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным

Фото: пресс-служба Кремля

— Так что у Лукашенко новый старый аргумент — Путин не на Беларусь тратит деньги, оказывая нам помощь, а на Россию — на нее идет половина средств. Вторая половина, видимо, наши комиссионные за услуги, — отмечает эксперт.

Чалый отмечает, что белорусская многовекторность политики всегда работала, как избушка, которая если к герою — передом, то обязательно к лесу задом.

— Но мы же от многовекторности, судя по последним заявлениям на ВНС, отказываемся. Однако и на российском направлении, где вроде бы не происходило ссор в последнее время, нет заметного прогресса. Вернулись старые добрые времена, когда общение Путина с Лукашенко сводилось к тому, что кашка на воде — вкусная, — говорит Чалый, добавляя, что принимать всерьез упоминание подзабытых было интеграционных дорожных карт пока сложно из-за отсутствия реальной информации.

Лукашенко заявил в Сочи: «Выдумывать ничего не надо — мы немало сделали с вами, и правительства работали до сих пор. Мы аж 33, по-моему, направления обозначили — помните эти дорожные карты, которые мы выработали. В связи с нашей договоренностью когда-то в Сочи, когда встречались первый раз, мы договорились о том, что мы их модернизируем, подновим, правительства наши займутся этим. Действительно, правительства очень многое сделали — и России, и Беларуси. Они обновили формат, и мне сегодня посол Семашко докладывал, что там, может быть, осталось из 33 шесть-семь дорожных карт — они сейчас уже, наверное, по-новому называются, ребрендинг провели, — над которыми наши правительства работают. Все остальные, в принципе, готовы к подписанию, поэтому план действий есть».

В прошлом году Семашко анализировал проблемы двусторонних отношений Беларуси и России и отмечал, что согласовано 28 (даже 28,5 — уточнил он) карт из 31. В числе несогласованных оставались ключевые вопросы: нефть, газ и налоги.

— Это похоже на историю о том, как бюрократы умеют оправдывать свою работу усталостью и множеством потраченных человеко-часов. Вот не согласованы у нас три вопроса. Они не решаются давно, и непонятно, как к ним подступиться. И как продемонстрировать работу? Добавить еще 28 проблем и благополучно расписать их решение. А потом — отчитаться, что была 31 проблема, 28 — решено. И так мы замаскируем то, что фактически топчемся на месте, — констатирует эксперт.

Отказало чувство меры

В прошлой передаче мы обсуждали религиозные чувства секты свидетелей 80%: идите, апостолы, и несите благую весть. И действительно, побывавшие на собрании в своих трудовых коллективах сейчас что-то рассказывают.

— Это настолько напоминает поздний Советский Союз! Посмотрите хотя бы на историю с военкомом и его «зарядом энергии от Лукашенко». Думал, это эксцесс исполнителя: степень религиозного экстаза достигла такого уровня, что люди начали выскакивать на сцену… Но шутка затянулась. Он дает интервью, рассказывает, как «зарядился энергией и бодростью». Ок, это был его звездный час, но остановиться человек не может. Это особенность позднего «совка», когда ты доводишь преданность личности и идее до карикатурных масштабов, но возразить тебе никто не может, потому что не знает, где тот критерий, по которому можно сказать: «Стоп, вы переигрываете». В итоге восхваление становится очень похоже на дискредитацию. Поскольку с эстетическими критериями есть проблема, эти ритуалы с «передачей заряда бодрости» продолжают везде транслировать. Это копирование ритуала рукоположения, передача благодати путем наложения рук, — говорит эксперт.

Чалый считает, что посещение Купаловского театра и просмотр Александром Лукашенко отдельных сцен «Павлинки» напоминало посещение крепостного театра.

— Причем люди, понимающие театр, сразу обратили внимание на то, что Лукашенко беседовал с новым составом, находясь на сцене. Это довольно святотатская штука: там можно находиться только в образе. Театр весь построен на условностях. Сцена — это уже не то, что жизнь. Ты на сцене — значит, ты в образе. И театр — это не здание, не стены и ремонт. Театр — это дух того, что происходит в этих стенах. Это традиция, это труппа, режиссеры.

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным

Фото: t.me/pul1

Главное отличие сегодняшней Беларуси от позднего «совка» — потеря всех эстетических граней, считает аналитик.

— Все-таки раньше какое-то величие стиля было. Но не осталось даже этого. Осталась только тревога: пойдут ли люди, будут ли смотреть… И еще остались притворные слезы и подаренная Александром Лукашенко бутылка водки.

Чалый отмечает, что ничто так не противоречит дискурсу победы, как продолжающиеся задержания, как угрозы «мы найдем всех», стремление всем отомстить.

— Причем ищут уже не только тех, кто где-то поучаствовал, кто получил знаменитую статью 23.34, идет поиск просто нелояльных. И это сложно объяснить рационально. Зачем? Власть всегда довольствовалась для оценки критерием отсутствия нелояльности. В душе, в голове у тебя может быть, что угодно, но если ты не «протестун» и поведением никак свое несогласие не выражаешь, власти этого достаточно. Сейчас из превентивного авторитаризма, которому было достаточно превентивного конформизма, власть трансформируется в то, что описывает Джордж Оруэлл: ты и душой, и телом должен полюбить Большого Брата.

Эксперт подчеркивает, что это качественное изменение и в поиске своих и чужих власти зашли дальше, чем можно было предполагать.

— Власть взимает с того, кто к ней близок, уже не налог на репутацию, но налог на совесть. Она предлагает испытать радость от безнаказанности. Обратите внимание, в Бресте в судебном процессе убитого Шутова предлагают признать виновным, а стрелявший в него, военнослужащий из Марьиной Горки, капитан сил специальных операций Роман Гаврилов проходит как потерпевший. То есть нам в лицо смеются. И не стесняясь называют всю цепочку военных, отдававших приказы, объясняют, как военные оказались под командованием ОМОНа, — подчеркивает эксперт.

В итоге есть усталость от манифестаций и слабого их результата, и прогнозы того, что весной протесты резко возобновятся на улицах, люди воспринимают со скепсисом.

Мы в той заколдованной точке, когда остановиться невозможно: победы власть не чувствует, она ищет врагов

— Мы эмоционально находимся в низшей точке. Это один из самых тяжелых моментов. Можно рационально объяснить запредельный уровень насилия со стороны власти — если ты представляешь, что против тебя работает невидимый заговор, а заговорщиков найти не удается, ты начинаешь применять вместо высокоточного оружия стрельбу по площадям орудиями залпового огня, и интенсивность насилия оказывается запредельной, а не адресной. Мы в той заколдованной точке, когда остановиться невозможно: победы власть не чувствует, она ищет врагов. Но вот в процессе поиска врагов ты их откапываешь все больше и больше. Это не только те, кто ходит по улицам, но и те, кто «глаза в стол», кого просят: «не предавайте», «потерпите», «не переобувайтесь». Масштабы заговора оказываются такими, что в нем участвует все население страны. А главный подрывной документ — Конституция страны, — отмечает аналитик.

Про весну и разочарование

Чалый также комментирует слова разочарования, а местами и злобы людей, которые сейчас много об этом пишут. Мол, результата манифестаций нет, эскалация насилия продолжается, чего ждать от весны — непонятно.

— Возможно, скажу непопулярные вещи, но надо перестать совершать одну важную ментальную ошибку. Она называется: «Ты такой умный, как моя жена потом». Нельзя себя нынешнего проецировать на ситуацию себя тогдашнего. Давайте честно скажем: на эти акции никто не ходил свергать власть. Мы говорили об этом: манифестации показали, как много тех, кто не согласен с озвученным результатом выборов. И эта терапевтическая функция была выполнена. При этом были запущены гораздо более глубинные процессы, которые быстро не работают. Сейчас наличие уличных акций нужно не тем, кто туда ходит, а совсем другим акторам. Оно нужно внешнему миру, чтобы видеть, что проблема у белорусов сохраняется, нужно тем, кто с обеих сторон обещает «горячую весну».

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным

День Воли в Минске, 2019 год. Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Аналитик обращает внимание на то, что в соцсетях появляется немало людей, пишущих, мол, тогда, в августе, мы были настроены решительно, но нас никто никуда не позвал и не повел, нам не дали плана, лидеры оказались нерешительными, мы в них разочаровались.

— Либо это общие настроения, либо это специально обученные люди. Во-первых, призывов что-то захватывать было достаточно, но люди спокойно это отфильтровали. Во-вторых, в условиях полной неопределенности люди действовали так, как подсказывала совесть, а не знания того, как потом все будет. Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Такое требование — такая же негодяйская позиция вроде требования прямо от каждого политика детальной экономической программы. И неважно, что у оппонентов давно нет никакой экономической программы, кроме спора с выдуманными оппонентами. «Дайте план, дайте программу, расскажите точно, как все будет!» Но так не бывает! Учитесь искусству принятия решений в условиях неопределенности. Жизнь ветвиста, и все зависит от наших действий. А попытка переложить ответственность на лидеров заставляет задаться вопросом: а вы что, бараны? Вас везде вести надо? — недоумевает эксперт.

Чалый цитирует недавний подкаст Дмитрия Быкова, который на вопрос, к чему он призывает, ответил: «Я призываю поступать по своей совести. Это же не экстремистский призыв, правда?»

— Не бывает «планов победы», детальных экономических планов — отказ от советского планирования — это тоже часть плана. СССР все планировал — и где сейчас СССР? — задается риторическим вопросом аналитик.

Экстремизм: как не уподобиться противнику

Чалый также комментирует предложения властей по борьбе с инакомыслием, в частности законопроект «Об изменении законов по противодействию экстремизму».

— Там санкции такие, что фактически речь идет о запрете на профессию при максимально широком понимании экстремизма. Преступлением может стать любая профессиональная деятельность, любая моральная позиция. Это попытка нормализовать чрезвычайщину. Как на территории страны ввести де-факто чрезвычайное положение, не вводя его юридически? Изменить законодательство так, чтобы оно таким стало по факту. И говорить: зато все по закону.

Требования дать «план победы» — это вообще несерьезно. Ответ Чалого разочарованным
Правозащитники обращают внимание на то, что во всем мире, когда речь идет об экстремизме, понимается насильственный экстремизм, потворствующий или способствующий терроризму. То есть вопрос не в мысли, а в действии.

— А в Беларуси пытаются любую критику существующего положения вещей признать преступной. Это как в СССР — дискредитация общественного строя.

Так что такое экстремизм? Чалый рассказывает о том, что в политической теории экстремизм рассматривается не как содержание, а как стиль. То есть речь не о крайних взглядах, в отличие от мейнстрима. Взгляды могут быть вполне обычными, мейнстримными, но выражать их можно абсолютно нетолерантным, экстремистским способом.

Он рассказал о книгах Эрика Хоффера «Истинноверующий» (True Believer) и Артура Шлезингера «Жизненно важный центр» (The Vital Center), где речь идет о том, что нужен средний класс, который бы противостоял экстремальным точкам зрения. А социолог Сеймур Липсет выводит понятие экстремизма центра, и фашизм для него — именно проявление экстремизма центра. Это про практику взглядов, а не их содержание, уточняет Чалый.

— В нормальном обществе наличие даже полярных мыслей и взглядов — не проблема, а благо. И напротив, если мысли, даже центристские, выражаются таким нетерпимым способом, когда становится невозможным любой политический дискурс, это становится угрозой для функционирования общества, — говорит он.

В нормальном обществе наличие даже полярных мыслей и взглядов — не проблема, а благо

Исследователь экстремистских движений Лэрд Уилкокс выделяет 21 черту политического экстремизма, и по ним, отмечает эксперт, можно будет безошибочно определить, где у нас есть признаки экстремизма.

Первым признаком Чалый называет атаку на личность вместо точки зрения (он так говорит, потому что он продался и т.п.), вторым — использование в аргументации обзывания и навешивания ярлыков.

— То есть важно отвлечь от аргументов, не дать их слушать. Есть еще прием избыточного обобщения, защита двойных стандартов, когда свою точку зрения принимают безоговорочно, а от противника требуют полного доказательства. Это встречается у нас повсеместно, в частности — в судебных процессах.

Еще один важный критерий: оппонент воспринимается как имманентное зло. То есть человек так думает просто потому, что по природе зол, потому что он — враг. При этом любой вопрос становится не вопросом рациональным, а вопросом морального выбора.

— Обратим внимание также на пункт «репрессии оппонентов». Экстремизм хочет, чтобы слышали только его аргументы. При этом очень часто экстремисты определяют себя через тех, кто их враги. Мы в прошлой передаче говорили о таком приеме — когда сложно определить себя, определи врага и скажи, что ты считаешь наоборот. Для экстремизма характерна аргументация устрашением, апокалиптическое мышление (если не мы у власти, то все, небо упадет на землю, все пропадет), — говорит Чалый.

Среди других критериев: цель оправдывает средства (ложь, насилие — все хорошо, если оправдано дальнейшей высокой целью); проблема терпимости к неопределенности (все должно быть четко и ясно, по правилам, путь — один); единство взглядов, групповое мышление даже ценой насилия над носителями другой точки зрения; подсознательное желание зла врагам, радость, когда с ними что-то случается; обвинение других в своих проблемах (если общественное мнение против тебя, то это потому, что ему так промыли голову волшебными технологиями).

Я сторонник ненасильственных манифестаций именно потому, что крайне важно не уподобляться противнику

— Мы говорили об экзистенциальном моральном выборе. Это как на войне: враг — там, наши — тут. Определиться, почему ты находишься на одной стороне, а не на другой, сегодня довольно легко. Польза зла в том, что по отношению к нему очень легко определиться. Я сторонник ненасильственных манифестаций именно потому, что крайне важно не уподобляться противнику. У Борхеса есть статья, написанная от лица нацистского преступника, ждущего казни в израильской тюрьме. Он пишет: «Думаете, вы нас победили? Это мы вас победили, потому что вам, чтобы нас победить, пришлось стать такими же, как мы». Так что список этот хорош еще и для того, чтобы применять его к себе, чтобы подумать: а не превращаемся ли мы в них? Не позволяем ли себе слишком спрямить аргументацию? Использовать те же двойные стандарты? Многие социологи говорят: белорусы — святые люди. Уровень стандартов, заданный осенью этого года, столь высок, что весь мир с придыханием смотрит на то, что происходит в Беларуси, — резюмирует Чалый.

 

 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Новости по теме:
Персоналии:
Сергей Чалый
Поделиться:


Популярное:
В Гомеле врач выбросился из окна больницы, он погиб
19958
В мае белорусов ждут длинные выходные
16717
В Гомеле снова «заминировали» школы, детей отправили по домам. Известно минимум о 15-и школах
13838
БЖД назначила более 70 дополнительных поездов на праздники
6041
Власти вводят валютные ограничения. Из обменников пропадут доллары? Максимально понятно
4197
Повышают или не повышают? Судьба гомельских предпринимателей с увеличением аренды решена
3802

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: