Четверг, 28 января
  • Погода
  • -2
  • EUR3,1288
  • USD2,5782
  • RUB (100)3,4135

«Первое уголовное дело против силовика станет концом всей системы». Полковник юстиции о настроении в «органах»

«В начале избирательной кампании тогдашний глава МВД Юрий Караев встретился с сотрудниками крупных управлений милиции. Было сказано следующее: „Вам можно всё. Не подведите“. Даже в кошмаре он не мог представить, что „всё“ — это буквально всё». Действующий офицер правоохранительных органов потрясен масштабами насилия.

«Первое уголовное дело против силовика станет концом всей системы». Полковник юстиции о настроении в «органах»

Полковник юстиции, следователь по особо важным делам одного из отделов Следственного комитета Иван Агеев (имя и фамилия изменены по его просьбе) в разговоре со «Свободой» рассказал, какие настроения в силовом блоке, почему ни один сотрудник правоохранительных органов не был наказан за превышение полномочий и как он воспринял своё появление в списке «карателей Беларуси».

«Чешутся руки, чтобы возбудить уголовное дело о насилии»

«С самого начала работы в правоохранительных органах нам говорили: милиционер, следователь не должны вмешиваться в политику», — сказал силовик. — Согласен, но только при соблюдении основного принципа: все равны перед законом. Только при таком графике сотрудник может сказать: я вне политики, потому что я нахожусь на страже закона. Неважно, кто передо мной: вор, который что-то украл; или высокопоставленный чиновник, или силовик. К сожалению, этот принцип, закрепленный в Конституции, стал нарушаться с принятием нового Уголовно-процессуального кодекса. Появились касты «неприкасаемых». Это особый порядок возбуждения уголовных дел в отношении ряда лиц — депутатов, министров и т. д.«.

Во время драматических событий сразу после президентских выборов белорусы смогли убедиться, что закон не для всех один. Тысячи административных и уголовных дел против участников мирных митингов и ни одного — за беспрецедентное насилие, нанесение увечий и даже убийства мирных жителей силами безопасности.

«Любой сотрудник должен уважать закон. Без этого ни милиционер, ни следователь, ни прокурор, ни судья не могут выполнять свои обязанности. Если вы считаете, что имеете право нарушать правила в некоторых случаях, то это преступление. Многие следователи возмущены действиями правоохранительных органов. Есть закон об органах внутренних дел, который определяет применение физической силы, специальных средств, оружия. Все мои коллеги сидят в телеграм-каналах, смотрят видео с разгона. А если ОМОН без всякой причины бьет его по лицу, это злоупотребление властью. Закон, между прочим, гласит: силовик должен постараться нанести наименьший вред здоровью. Если человек не сопротивляется, зачем бить его дубинкой?»

Так почему же прикрываются преступления тех, в чьи функции входят совершенно другие задачи — защита граждан, а не демонстрация насилия?

«Судебные процессы начинаются только потому, что руководство страны прекрасно понимает: первое уголовное дело против конкретного сотрудника правоохранительных органов станет началом конца нынешней системы. Ведь те, кто и дальше будет участвовать в разгоне, уже подумают: „Я могу быть следующим на судебном конвейере“. Чем больше программ распознавания лиц, тем труднее скрыться от правосудия. Лично у меня очень чешутся руки, если есть преступление, чтобы возбудить уголовное дело по факту насилия со стороны ОМОНа или других подразделений», — сказал он.

«Есть определенная процедура: любое решение должно быть согласовано с руководителем», — поясняет он. — И с этим нюансы. И, хотя есть какие-то процессуальные уловки, лазейки в законе, тому же следователю активность слишком активен грозит расторжением или непродлением договора. И это уже происходит: служебные договоры расторгаются в одностороннем порядке, несмотря на должности, звания, заслуги — от следователя до заместителя главы Следственного комитета такие факты уже есть».

«Применение оружия в крайнем случае и только по ногам»

Следователь Агеев не считает, что уголовные дела в отношении виновных в насилии при нынешнем режиме в принципе возможны. По его словам, правоохранители получили полный карт-бланш на применение силы. Соответственно, с точки зрения руководства государства наказывать кого-либо за узаконенные «неограниченные полномочия» не совсем логично.

«В начале избирательной кампании бывший министр внутренних дел Юрий Караев и его заместители встретились с сотрудниками крупных управлений милиции. Сказано примерно так: «Ты можешь всё. Не подведи меня». К тому времени, когда я это услышал, я понял немного иначе: всё, но в рамках закона, где это абсолютно четко прописано, включая применение огнестрельного и травматического оружия. В самых крайних случаях и только по ногам, чтобы нанести наименьший вред здоровью. Вместо того, чтобы целиться в голову или грудь. Даже в кошмарном сне не мог представить, что будет, как это было в августе и повторяется сейчас. Это «всё» буквально «всё».

Гарантии безнаказанности силовиков «Свободе» подтвердил один из бывших сотрудников центрального аппарата Генпрокуратуры. Когда в начале сентября Андрея Шведа назначили главой управления, от его имени был подписан «программный документ», в котором признавалась законность насилия и перечислялись меры, принимаемые каждым департаментом в ответ на различные формы протеста.

По словам источника, там расписано все, что сейчас происходит. Фактически, документ лишал его возможности возбудить прокурорское расследование, подобное тому, которое они пытались провести в отношении избитых байкеров. В результате авторитетные прокуроры в знак протеста начали уходить в отставку. Документ засекречен, доступ к нему очень ограничен.

«Нынешняя власть хочет создать страну строгого режима»

За почти четыре месяца, начиная с 9 августа, почти 32 тысячи человек были задержаны за «нарушение закона о массовых мероприятиях». Однако в рамках президентской кампании активистов штаба кандидатов сажать в тюрьмы начали еще раньше, еще на этапе сбора подписей и процедур регистрации.

Число рискует быстро расти — особенно на фоне «пикетирования на балконах» (развешивание флагов), инициатив по возбуждению уголовного дела за повторное участие в акции, удвоению сроков административных арестов и штрафов на 100 базовых величин за использование «незарегистрированной символики».

«Созвонились с другом, вместе закончили академию МВД. Юрист по образованию, он в шоке: „уголовка“ за повторное участие в акции! Что дальше? Система хочет сделать в стране строгий режим. Шаг налево, шаг направо — тюрьма. А скоро стрельба, если двигаться в таком темпе. С другой стороны, думаю я. Что ж, тот, кто сомнительным образом попал в президенты, подпишет поправки в кодекс, а мне придется привлечь к ответственности человека, вышедшего на митинг во второй раз. Для честных сотрудников это будет последней каплей. И глядя на происходящее вокруг, я не удивлюсь, что такие меры действительно могут принять».

По мнению следователя, политическая кампания этого года отодвинула Беларусь на десятилетия назад, когда происходили убийства и похищения оппонентов. Родственники уже несколько дней не могут найти своих пленных родственников, оружие и спецтехника против мирных жителей стали обычным явлением. А убийство художника Рамана Бондаренко стало кульминацией безнаказанности.

«Это ужасно … Даже если люди собираются в городах и деревнях возле храмов, чтобы зажечь свечи под портретом Ромы, это показывает человеческую боль. Я не знаю, что именно я могу сделать в этой ситуации. Но больше молчать нельзя. Я злюсь, когда смотрю на такое беззаконие. И я приношу извинения всему белорусскому народу за его юридическое бессилие. Наш народ заслужил такое издевательство? К сожалению, мы возмутительно кричим только в офисах и на кухнях. Что еще должно произойти, чтобы следователи сказали свое слово и встали?», — задается он риторическим вопросом.

Еще одной особенностью своеобразного «диалога» власти и общества стала целенаправленная охота на журналистов. Никогда еще в суверенной истории Беларуси не было столько дел по печально известной статье 23.34. Вместо «удостоверения защиты» мишенями стали жилетка с надписью «Пресса» и редакционный значок — десятки работников СМИ были оштрафованы, лишены аккредитации МИДа и отбыли административные аресты.

«Это ерунда», — сказал полковник юстиции. — Мол, так люди не увидят, что на самом деле происходит во время разгона. Было много обсуждений и анализа, поэтому каждый может видеть, в чем цель: будет меньше правдивой информации, затем уровень активности снизится, протест взорвется, и заживем, как раньше. Но не нужно специального образования, чтобы понять: как и раньше, при таком режиме не будет! Его ресурс вышел. К тому же всегда есть запасные площадки, куда толкает людей само государство — те же телеграм-каналы. К тому же сегодня все — и блогер, и журналист, и видеооператор — не остановят этот процесс».

«Многих людей в погонах уже не могу назвать своими коллегами»

Тысячи сотрудников правоохранительных органов были занесены в различные «позорные списки» за свои действия — от «Карателей Беларуси» до «Черной книги». В этот список входит и наш собеседник. Как его пребывание рядом с ОМОНом, внутренними войсками, судьями повлияло на его моральный дух? Сильно ли «зацепило» такое соседство?

«Больше беспокоился о том, как повлияет на семью. Подошли коллеги: мол, напишите заявление, начните проверку. Я отказался, потому что понимаю логику „партизан“. Я не знаю эффективности этих каналов, но я не злюсь на них. Люди возмущены системой в целом. Да, и меня она тоже возмущает. К сожалению, она давно перестала нормально работать. Что касается следователей, то они в основном „для предвыборной кампании“. Подавляющее большинство прекрасно понимает, что такое нарушение закона. В остальном … Я считаю, что большинство на „доске позора“ вполне заслужено».

По словам полковника юстиции, круг его контактов за последние месяцы значительно сузился. Прежде всего, это те люди в погонах, которые не только не ставят под сомнение насильственные действия, но и считают их «необходимыми» для наведения порядка. Или молча соглашаются.

«К сожалению, я больше не могу звонить многим своим коллегам», — сказал он. — Так или иначе, мы вынуждены обращаться в милицию во время работы, при расследовании уголовных дел. И если раньше мы могли говорить на личные темы — например, жена, дети, дача, рыбалка, — то сейчас сложно перебороть себя, чтобы даже поздороваться. Я к ним отношусь однозначно: они соучастники преступления власти против белорусского народа. Не будет преувеличением сказать, что, по крайней мере, в комитете многие люди разделяют мое мнение о событиях в стране и роли наших бывших знакомых из милиции».

В ходе беседы сам следователь Агеев был склонен полагать, что по окончании контракта 31 декабря будет его последний рабочий день в Следственном комитете — хотя друзья уговаривали его не делать поспешных шагов. Первое, что меня беспокоит, продолжает собеседник, это то, что они начнут набирать не очень компетентных сотрудников, так называемых «секретарей», которые будут без колебаний выполнять приказы, а не законы.

«Я не останусь голодным без комитета, меня больше беспокоит совесть»

Думает ли он уехать из страны, как уже сделали некоторые официальные лица? Внутренние убеждения и гражданская позиция четко известны руководству комитета, и последствия в текущей ситуации могут быть непредсказуемыми.

«Не хочу говорить высоких слов о патриотизме, но это моя страна. Может быть, молодежь и видит перспективы за границей. Но я все еще могу быть полезен дома. Пусть не в правоохранительных органах, там другая работа. С учетом последних событий, конечно, рассматривались варианты — от увольнения до выхода на пенсию после окончания контракта или переквалификации. Я не боюсь выйти из комитета и остаться голодным. Заработать меньше — не проблема. Мне всегда хотелось, чтобы мои коллеги говорили: „Для меня большая честь!“ Во все времена офицеры были особой кастой — честными, сильными, высокообразованными и культурными. К сожалению, один человек испачкал все в одно мгновение».

По словам собеседника, за последнюю четверть века вертикаль власти полностью разошлась в цивилизационных устремлениях с собственным народом, особенно с его новым поколением.

«Сегодняшние 25-летние не те люди, которые его выбрали. Мои родители, которые в 1994 году, как и я, верили в своего „парня“, решили, что такой лидер нужен. Но время деревенского сленга прошло. Теперь за такого лидера обидно. Законное желание, чтобы по телевидению выступил не „колхозник“, лексика которого все больше скатывается до оскорблений, а адекватный человек, идущий в ногу со временем. Понятно, почему он не уступил власти, хотя уйти спокойно был шанс. Сегодня люди уже не прощают убитых, искалеченных, брошенных в тюрьму … Я уверен, что потребуется несколько месяцев — и время, чтобы все расставить по своим местам. Честь, совесть и здравый смысл восторжествуют», — резюмирует полковник юстиции Иван Агеев.

Многие сотрудники правоохранительных органов, бросившие вызов системе, были привлечены к ответственности и подвергались физическому и моральному давлению. Опытный следователь не исключает для себя такого развития событий — он знает о необычайной мести силовиков.

Новости по теме:
Поделиться:

Популярное:
«И трубы нашлись, и деньги на ремонт». В гомельской многоэтажке, подвал которой заливало фекалиями, после жалобы жильцов сделали ремонт. Посмотрите фото «до» и «после»
18222
BYPOL провел предварительную проверку по факту смерти Бондаренко. В числе причастных назвал Эйсмонт, Шакуту, Баскова и другие фамилии
16280
Тариф «Супер 25» за 9,50 рубля — акция для новых абонентов МТС
13076
Тихановская: Буду требовать исключить БТ из Европейского вещательного союза
12496
Помните, гомельские чиновники объявляли конкурс на благоустройство набережной в городе? Журналисты выяснили, чем все закончилось
8237
В Гомельском облисполкоме новый начальник финансового управления
7697
Scroll Up