Пятница, 4 декабря
  • Погода
  • -1
  • EUR3,1344
  • USD2,5862
  • RUB (100)3,4372

«Скажите спасибо, что сына вернули целым и живым». Семью задержанного подростка признали социально опасной

14-летний Роман Белохвостов вечером 12 августа проводил время с друзьями. Рядом была женская цепь солидарности. Начались задержания. Возле Романа остановилась « газель» белого цвета, из нее выбежали четверо в черной одежде и масках, схватили парня и затолкали в машину. Как позже рассказал подросток, дорогой к отделению милиции его били по голове, выламывали пальцы, обзывали и угрожали, что отвезут в лес и больше его никто не найдет. Через три месяца семью Романа поставили на учет как социально опасную. Парень до сих пор боится белых «газелей» и оставаться один, пишет Белсат.

«Не думал, что задержат. Я же ничего не сделал»

О задержании и том, что происходило потом, роман с матерью Ольгой Белохвостовой решились рассказать только сейчас. В течение трех месяцев женщина боялась, что, если озвучить все в СМИ, на них станут давить еще больше. Но 17 ноября специальная комиссия постановила, что дети Ольги – в социально опасном положении. Это стало тем моментом, после которого женщина больше не может молчать, несмотря на страх.

Роман вспоминает, что в тот день, 12 августа, вместе с друзьями гулял в Молодежном парке в Бобруйске. Туда начали съезжаться автозаки, и подростки решили уйти. Пошли к торговому центру «Карусель», сидели там на скамейке. Видели, как собираются женщины с цветами. Через полчаса приехали силовики, начались задержания.

— Возле меня остановилась белая «газель». Я сидел на скамейке и не собирался убегать, я не думал, что будут задерживать меня – я ничего не сделал, – отмечает парень. – Но вдруг открылась дверь, выбежали четверо в черном и масках и бросились ко мне с криком: «Быстро в автобус!»

Роман пытался объяснить, что он несовершеннолетний, но его насильно подняли со скамейки и забросили в автомобиль.

Задержание Романа Белохвостова в Бобруйске, 12 августа.

«Милиционер схватил за пальцы и начал их выламывать»

В салоне Роман оказался один в сопровождении шестерых милиционеров в масках и балаклавах, два из них были в шлемах.

— Я боюсь людей в масках, если не вижу их лиц, так всегда было, – отмечает парень. — У меня началась паника.

Вдруг автомобиль остановился, зашел еще один милиционер в балаклаве, сел напротив. Потом начал лазить по карманам парня: достал телефон, билеты на троллейбус и 5 белорусских рублей. Роман говорит, что деньги милиционер положил себе в карман и не вернул.

— Какой стыд: взрослый мужик ворует у подростка несчастные пять рублей, — говорит Роман об этом случае.

Милиционер требовал от Романа разблокировать телефон. Парень отказывался.

— Это его очень злило. Он так ругался, некоторые слова я слышал впервые, – вспоминает подросток. – У меня в качестве пароля – отпечаток пальца. Увидев это, милиционер схватил меня за пальцы и начал их выламывать. У меня там была довольно свежая травма, только-только швы сняты, еще все полностью не зажило, и из-за того, что этот сотрудник сильно выкручивал пальцы, пошла кровь.

«Говорил, что меня бросят в свод, убьют, никто за мной не придет»

Далее милиционер начал бить Романа ладонями по голове.

— Он кричал: «животное, что ты здесь ходишь?! Как там у вас сейчас модно, «Жыве Беларусь»?» – эмоционально рассказывает подросток. – Стянул с моей руки белую ленту (а это была просто резинка для волос, потому что у меня была длинная челка), разорвал ее, потом толкнул меня вперед. Там второй поднялся, дал мне пинка и толкнул обратно. Тогда этот, что выламывал мне пальцы, схватил за волосы, обзывал пи…м, таскал из стороны в сторону, я ударился головой о какой-то выступ в машине. Говорил, что меня бросят в свод, убьют, никто за мной не придет и не будет искать.

Романа спрашивали, сколько ему заплатили за якобы участие в митинге. Говорили о тех найденных у него пять рублей, что вот это, видимо, и есть оплата.

Подростка привезли во внутренний дворик здания УВД Бобруйского горисполкома. Положили лицом на асфальт, обыскали. Потом повели в отдел по делам несовершеннолетних. Как рассказывает Роман, инспектора угрожали ему и его семье. «Пробив» фамилию парня «по базе», выяснили, что его мать, хотя и живет в Беларуси, — гражданка Российской Федерации.

Подростку начали угрожать, что маму депортируют, а его с 8-летней сестрой отправят в детский дом. Отцу, который работает дальнобойщиком в российской фирме, и старшую сестру – юриста по образованию, обещали лишить работы.

— И снова обзывали, говорили: «Зачем ты покрасил волосы, как пи..р?»- вспоминает Роман.

Роман Белохвостов. Фото: из семейного архива

«Приезжайте, забирайте вашего оппозиционера»

Парень говорил, что без мамы не будет ничего говорить и подписывать, просил позвонить. Инспектора медлили. Одна из них говорила: «Если я захочу, твоя мама вообще сюда не зайдет». Но в конце концов мать вызвали.

— Когда мама пришла, я сразу ей рассказал, что со мной делали, но одна из инспекторок сказала, что все это неправда, я придумал, другие ей поддакнули и пригрозили, что сейчас составят протокол за клевету, – говорит Роман.

Подросток был в таком шоке, что не помнит, как доехал домой.

Мать Романа, бобруйчанка Ольга Белохвостова, также с ужасом вспоминает тот день, который стал началом кошмара в жизни ее семьи. Около 17: 40 12 августа женщине позвонили с незнакомого номера и сказали: «Приезжайте, забирайте вашего оппозиционера».

Здание УВД, куда Ольга приехала за сыном, было оцеплено, к ней подошел человек с оружием.

Женщина приехала со старшей дочерью-юристом, но девушку не пустили. От инспекторок по делам несовершеннолетних Ольга узнала, что сына задержали на пикете солидарности, у него нашли лист бумаги с нарисованной на нем красной полосой.

Ольге дали подписать какой-то протокол: в тот момент она готова была подписать что угодно, лишь бы ее с сыном отпустили. Им разрешили идти, но на этом преследование семьи не закончилось. 3 сентября Романа поставили на учет в инспекции по делам несовершеннолетних. На Ольгу составили протокол по статье 9.4 КоАП РБ – «Невыполнение обязанностей по воспитанию детей».

Мать плачет каждый день, потому что не может справиться с обидой

Женщину вызвали в миграционную службу, начали проверку относительно «целесообразности пребывания» в Беларуси. Но через некоторое время бобруйчанка получила письмо, подписанное заместителем начальника УВД Бобруйского горисполкома Андреем Малаховым, с разрешением жить в Беларуси по ее адресу.

Ольга говорит, что этот документ вызвал удивление даже в Следственном комитете, где ее позже опрашивали. Женщина все же написала заявление в прокуратуру о превышении милиционерами своих полномочий в отношении ее сына. Прокуратура направила заявление в Следственный комитет. 13 ноября Ольга получила уведомление об отказе в возбуждении уголовного дела, так как Следственный комитет во время проверки не нашел «в действиях работников ОВД преступления, предусмотренного ст. 426 УК РБ («превышение служебных полномочий»)».

Женщина смирилась и с учетом, и со статьей 9.4, думала, что на этом неприятности закончатся. Семья не знала, что в школе, где учится Роман, идет исследование на предмет возможной постановки Белохвостовых на учет как семьи в социально опасном положении (СОП). Позже Ольга узнала, что во время первого такого исследования не нашли причин для СОП. Но прокуратура указала на ту же статью 9.4 КоАП и приказала провести исследование снова.

17 ноября, в день рождения младшей сестры Романа, 8-летней Софии, семья узнала, что они сейчас на учете СОП сроком на три месяца. После этой новости госпожа Ольга плачет каждый день, не может справиться с обидой, она не понимает, за что на ее семью так давят.

«Лучше бы он у вас с пивом там сидел»

— Что сделал мой сын? Какое преступление? У нас уже запрещено рисовать на бумаге красную полосу? – эмоционально спрашивает мать Романа. – Я эти вопросы задавала в милиции, а в ответ услышала, что «лучше бы он у вас с пивом там сидел». И это мне сказал милиционер! Для них подросток-алкоголик – это менее страшно, чем, как они сами сказали, оппозиционер.

Ольга задавала те же вопросы и в инспекции по делам несовершеннолетних, когда Романа ставили на учет.

— На это мне сказали: «Мама, скажите спасибо, что вам его вернули целым и живым». О чем мне с ними еще разговаривать после этих слов? – женщина не может сдержать слез.

Мать подростка убеждена: нынешнее давление на семью и статус СОП – это месть за жалобу на милицию в прокуратуру. Вся ситуация очень болезненная и уничижительная: женщина считала и считает себя хорошей матерью. Когда муж тяжело работает, она, хоть и сама ходит на работу, все остальное время посвящает детям, старается дать им все.

Семья Белохвостовых многодетная: две дочери и сын. Старшая дочь получила хорошее юридическое образование, училась на платно в Минске. Сейчас там живет и работает. Младшая София занимается бальными танцами и всегда привозит с республиканских турниров золотые и серебряные медали. Роман сейчас учится в 9-м классе, а после собирается поступать в железнодорожный колледж в Минске или Гомеле.

Ольга Белохвостова с сыном Романом и дочерью Софией. Фото: из семейного архива

При этом пресловутую поддержку для многодетных со стороны государства семья не слишком и почувствовала.

— Все, что у нас есть, что имеют мои дети, мы с мужем заработали сами, — отмечает Ольга.

«Боюсь, что меня снова заберут и повезут убивать»

Сейчас в течение трех месяцев семья Белохвостовых будет на особом контроле у школы и «других заинтересованных органов». Потом снова созовут комиссию, которая решит, можно ли снять статус СОП.

Ольга говорит, что у Романа до сих пор наблюдаются проявления психологической травмы, она собирается вести сына к психологу.

— Рома боится оставаться дома вечером один, повсюду едет со мной, – отмечает бобруйчанка. – Когда видит на улице милиционера – хотя и выше меня ростом, прижимается ко мне, словно ищет защиты.

Об этом открыто говорит и Роман: если он сам дома, то боится, что за ним приедут. По городу он тоже старается ходить с друзьями или мамой, чтобы «если они заберут меня и повезут убивать, кто-то все видел и мог рассказать».

Новости по теме:
Места:
Бобруйск
Поделиться:

Популярное:
10510
8202
7727
6118
5665
5157
Scroll Up