Понедельник, 23 ноября
  • Погода
  • +5
  • EUR3,03
  • USD2,5522
  • RUB (100)3,3559

«Каждый из нас может стать следующим пациентом — выжившим или нет». Преподаватель ГГТУ им. П.О.Сухого — о COVID-19 и собственном опыте «борьбы со смертью»

Гомельчанка Надежда Грунтович прислала в редакцию «Сильных Новостей» записки, которые можно назвать дневником пациента с COVID-19. Еще в больнице женщина решила отказаться от звонков — «из уважения к людям, которые лежат здесь не в самом лучшем состоянии». Она писала о своем состоянии, жизни отделения в сообщениях и делала рассылку коллегам на кафедру, аспирантам и родным. Потом собрала эту переписку в «репортаж».

Надежда Грунтович и ее муж — профессора, доктора технических наук, преподаватели ГГТУ им. П.О. Сухого.

Надежда рассказывает: никогда не думала, что сможет так близко почувствовать дыхание смерти и «увидеть столько трагического в отделении для СОVID-ных пациентов». Они с мужем соблюдали меры профилактики, но в конце сентября все же заболели.

— Общественным транспортом мы не пользуемся, на работу и обратно — на машине. В университете всегда была в масках, в отличие от наших безответственных студентов. В магазин за продуктами идти стараюсь либо под открытие, либо под закрытие, оплата — картой, чтобы исключить контакт с деньгами.

«Девочки-интерны без опыта, глубоких знаний спокойно ставят диагноз»

— И все-таки 28 сентября на четвертой паре я почувствовала слабость, по моей спине стекали струйки пота. Подумала, что просквозило, приняла порошки от простуды. Во вторник были занятия, я чувствовала слабость и исключила контакты с коллективом, сказала студентам ко мне не подходить. До дома уже еле доехала, из машины меня муж просто вытаскивал. Низкая температура, высокое давление и слабость — она накатывала волнами. Появился жесткий кашель, — вспоминает Надежда. Ее муж в среду еще проводил занятия, в четверг поехал в Минск по работе. — Стало известно, что три группы, где он вел занятия, отправили на удаленку: там уже были больные студенты. В пятницу ослаб и муж, у него появилась аритмия, а я при жестком кашле не могла встать с постели.

Супруги решили вызывать врача на дом. Уже из своего опыта женщина анализировала, почему на лечение поступают пациенты с уже «запущенной» пневмонией.

— Из поликлиники прислали молоденькую девочку, и она с легкостью открыла больничный на бронхит. Пока я лила на ладонь французские духи и не чувствовала запах, муж возмущался его обилию. Врач была уведомлена об этом и о том, что мы профессора, у нас есть больные студенты. Девочки-интерны без опыта, глубоких знаний спокойно ставят диагноз, — с возмущением, смешанным с удивлением, пишет профессор. — Хотя девочка-интерн была уведомлена.

К понедельнику Надежде стало хуже. Она сдала платный тест, КТ показало двустороннее воспаление легких. 5 октября женщина уже писала из больницы, куда приехала на скорой:

— Теперь я с ужасом думаю, что мы оба могли бы погибнуть, лежа на диване дома. Если у вас есть слабость, холодный пот, кашель, одышка, кружится голова, температура, нет запаха — вызывайте скорую, не ждите, не нагружайте наших героических врачей тяжелыми случаями!

Надежда Грунтович считает удачей, что в день ее поступления для ковидных пациентов в Гомеле открыли городскую больницу № 1. Они с мужем попали в терапевтическое отделение, у заведующей, как рассказала дежурная медсестра, уже большой опыт, отработаны схемы лечения с учетом индивидуальных особенностей пациентов. Мужа Надежды положили в палату интенсивной терапии, а ее поместили в отдельную. Вот что она писала 7 октября:

— Нужно 16 часов лежать на животе. Вливают по 2 литра различных препаратов. Уколы. Голова кружится сильно. Слабость. Я уже неделю отмучалась, пошла вторая — под присмотром моих ангелов-спасителей. Как тяжело работать в защитном облачении медперсоналу! Мне сегодня капельницу ставили с перерывом в 1 час: медсестры отпрашивались (!) сходить в туалет. Потом возвращались ко мне и благодарили, что разрешила. Адские условия работы у людей: утром заборы крови во всем отделении, а потом капельницы, иногда до 80 в день.

Еще утром 8 октября врач сказал Надежде, что у них с мужем динамика хорошая. Женщина сходила на рентген.

— Я все сделала вовремя. Небольшие очаги «матового стекла» были в легких, это очень ранняя стадия. Мужа фактически спасла. Сегодня отдала ему свою порцию манки — он не наедается. А я чайком горячим с сыром обошлась. Обоняние вернулось!

А вечером у нее поднялась температура до 39.7. Пациентку экстренно перевели в палату интенсивной терапии.

— Все бегали вокруг меня, были напуганы. Я плакала, думала только о сыне. Как он будет без меня?! Потом узнала, что состояние действительно было тяжелое. Кризис при СOVIDе происходит, как правило на 9-12 сутки.

Вот что писала Надежда 10 и 11 октября:

— Четыре часа мне капельницами, уколами и таблетками сбивали температуру. Кислородных масок не хватает. На место женщины, которой лучше, положили другую, она задыхается. Вся больница переполнена, мест нет. Врачи работают в отделении, несмотря на выходные. Я чувствую себя очень плохо. Но все под контролем.

«Я хочу жить»

Во вторник, 13 октября, у женщины упала температура, стала быстро сокращаться область воспаления на легких. Ее мужа Николая планировали выписывать.

— Встречаемся после боев на минутку в коридоре. Такая романтика. Николай исхудал дико, — пишет коллегам профессор. — Сегодня Света передала пельмени домашние со сметаной, так он, как котяра, ходил и щурился от счастья. Леша подкинул ему ряженки, печенья и фруктов. У нас день вкусностей и хороших событий. Хочу к вам — отчеты делать, лекции читать! С меня сняли маску, смотрят, как сама смогу держать кислород.

В тот же день женщине сократили объем лекарств, но все еще запрещали ходить.

— Когда меня перевели в палату интенсивной терапии, всю ночь за мной ухаживала Мариночка из Брагина, простая белорусская женщина, добрая, открытая. Сама прошедшая три реанимации. Сейчас я лежу на животе, еще дикая слабость и кружится голова. Но теперь мы с Мариной помогаем старшим и ослабленным, еду подносим. Очень жалею учительницу нашу, она заслуженная. Она работала в З0-й школе, сын — инвалид в доме-интернате, муж слепой, маме (тоже бывший учитель) 95 лет, совершенно беспомощная. Говорит: «Хочу хоть апельсинку». Я почистила, дала ей, подкармливаем и домашней едой. Самое страшное в больницах — наши старики. Они от лекарств и удара СOVID теряют ориентацию, выходят на коридор и не могут вернуться палату. Марина нашей учительнице и памперсы меняла, а я ей челюсть искала полдня. Она как ребенок. Люди просто несчастные. Врачи стараются, а вот присмотра за ними нет — рук в отделении не хватает. На 60 мест — под 80 больных. Медсестры бегают голодные, еле успевают капельницы, уколы и процедуры.

Надежда писала близким, что почти в каждой палате пациенты присматривают за более тяжелыми. А люди продолжают поступать:

— Марина из туалета, чуть ли не на себе волокла такую «потеряшку». Мы с Мариной взяли «власть» в палате в свои руки. Наши дамы сливали в раковину остатки чая — засорили. Я сифон раковины прочистила сама: сантехники сюда не ходят — грязная зона. У нас в 16:00 выписали женщину, а через час скорая привезла другую, с двухсторонним воспалением средней тяжести. Реанимация переполнена: рассчитана на 8 человек, а там сейчас 16. Наша зав. отделением еще здесь, представляете? — а уже 19:38. Господи, как они держатся? Ведь каждому нужно уделить внимание.

Женщина говорит, если не спалось, днем лучше не засыпать — ночью будет еще тяжелее.

— Только провалишься, как уже кого-то в реанимацию бегом везут. Я этот звук еще долго помнить буду. У Николая ночью двоих из палаты подняли в реанимацию. У нас соседка в туалете потеряла сознание: женщина без щитовидки и с сопутствующими заболеваниями. Была лучше, чем я, уже готовили к выписке. И вдруг резко появились свист в бронхах и кашель до рвоты, кислород до 70. Вчера отказалась идти реанимацию, а сегодня, может, и не предложат: мест нет. И будем смотреть, как она задыхается и сознание теряет. От такого голова реально «слетает»…

— Я только что «выписала досрочно» пациента. Пришла помыться, а он сидит на биде курит и сплевывает рядом. Я такой рев подняла! За каждый процент кислорода бьемся день и ночь, а эти курильщики травят нас. Его сейчас же выписали за нарушение больничного режима. Пускай курит, пьет. Я хочу жить! Врачи сражаются за нас, а эти негодяи творят «черное». Медсестра попросила все изложить в письменном виде. Оказывается, наши медики еще и не защищены от хамства пациентов!

«Все неслась куда-то, а о близких забывала»

17 октября, писала гомельчанка, в отделении было хорошо, да и у самой у нее показатели улучшались. А следующая ночь была самой тяжелой за 2 недели:

— Крики «диких зверей»: или с нижнего этажа или с реанимации — я знаю, как кричат люди, которые без кислорода задыхаются и теряют сознание. Ужас в палате. Крик, хрип, заливистый кашель, отключка, полная палата оказывающих помощь врачей. Легли спать только в 00:30. И вдруг ко мне подскакивает медсестра и кричит: «Эта женщина только что поступила, тяжелое состояние, одевайте ей маску». Я в шоке, поясняю, что тут уже давно, что мне разрешили снять маску, наблюдают. Бедные врачи, медсестры — от перегруза, дикой усталости они сами просто дуреют.

Коллеги спрашивают, рекомендовали ли Надежде реабилитацию. Та отвечает: все больницы забиты «ковидными» — какая реабилитация? Да и сама уже рвется на работу.

— Мне госпрограмму сдавать и еще 4 на следующий год. К лету будем думать насчет моря. Еще узнаю насчет прививки от гриппа — советую всем: грипп и СOVID в 6 раз повышают вероятность летального исхода. Сделайте все, не шутите! Нам нужно пройти зиму без болячек. Я здесь многое переосмыслила: все неслась куда-то, а о близких забывала. А мне подруга, когда я попросила проконсультироваться у ее дочери-врача, что мне делать, заявила: «Ничего личного, она по телефону не консультирует. И чем я тебе могу помочь? Я же не приеду к тебе…» Меня от многих отвернуло. Все в итоге легло тяжким бременем на моих бывших аспирантов Свету и Алексея, сестер Татьяну и Ольгу. Люди раскрыли себя в полной мере. Николай сказал, что слишком мы уж обросли ненужным балластом. Будем «прореживать».

19 октября Надежду перевели в двухместную палату: кислородные точки в дефиците. Лежать пришлось одной.

«Я никогда не забуду ее слов: «Я никому не дам здесь умереть! Я всех вас вытащу»

20 октября Надежду выписали, женщина была очень рада таким новостям. Муж еще оставался в больнице. «Сказали, что с проблемами он отсюда не уйдёт», — описывала коллегам профессор. Но назавтра выписали и его:

— Завтра он будет удаленно выступать с пленарным докладом на конференции, стал лауреатом премии П.О. Сухого. Подготовим красивый доклад и выступит прямо из дома. Он так переживал, что подведет коллектив.

После выписки остались еще таблетки на 1,5 месяца. Закончился, как писала Надежда, первый этап войны с СOVID-19. За это она благодарит медиков:

— Мы выжили. В больнице за вас будут драться профессионалы. Я ощутила волну поддержки в больнице, восхищаюсь этими самоотверженными людьми! Нас вытащил из лап смерти коллектив терапевтического отделения и лично наша дорогая, обожаемая Ирина Сергеевна. Она буквально обходит всех, находит к каждому нужные слова, а прикосновение ее ладошек поднимает сатурацию. Я никогда не забуду ее слов: «Я никому не дам здесь умереть! Я всех вас вытащу». Больше бы таких врачей от Бога, молодых и энергичных, отлично организовавших работу всего отделения. Спасибо помощнику Ирины Сергеевны ̶ врачу-интерну Сильченко Владиславу Александровичу. Он по несколько раз за день подбегал к каждому, давал советы, объяснял динамику и контролировал параметры.

Мы благодарны и нашей санитарке Крот Любови Ивановне, самой переболевшей СOVIDом и поддерживающей проветривание и очистку воздуха, идеальную чистоту в палатах, туалетах, на коридоре. Нашим процедурным медсестрам Ревенок Юлии Леонидовне, Уланкиной Наталье Сергеевне, Буравлёвой Светлане Вячеславовне, Мазур Татьяна Вячеславовне, медсестрам Булыге Светлане Николаевне, Кравченко Раисе Ивановне, Курашовой Елене Николаевне — они через запотевшие стекла масок умели найти у нас вены под капельницу, сделать небольно самые болючие уколы. Мы никогда не забудем их красивые глаза и добрые, спокойные голоса. Спасибо всем дежурным врачам, которые нас не оставляли без внимания, все держали под контролем, лечили нас, не считаясь со временем: Ключенкова Вероника Витальевна, Посканный Антон Анатольевич, Глинка Кристина Эдуардовна. Огромное спасибо раздатчице пищи Потаповой Ларисе Валерьевне. Благодаря ее вниманию и терпению, никто не был обделен горячей едой, даже на капельнице.

У Надежды и ее мужа впереди — реабилитация и «сражение теперь уже с пост-ковидным синдромом». Женщина считает, что ее «фронтовые» заметки могут помочь многим задуматься о здоровье и вовремя заметить беду. «Людям нужно понять, насколько все сейчас уязвимы и каждый может стать следующим пациентом. Выздоровевшим или нет, зависит от многих факторов — от первичной диагностики, квалификации врачей, до наличия сопутствующих заболеваний».

Новости по теме:
Персоналии:
Надежда Грунтович
Места:
Гомель
Поделиться:

Популярное:
14161
13354
7985
6107
5612
4600
Scroll Up