Понедельник, 18 января
  • Погода
  • -18
  • EUR3,0813
  • USD2,5428
  • RUB (100)3,4635

Мистическая история: хасиды, каббалисты и другие тайные культы и секты в Гомеле

Две недели назад больше тысячи паломников-хасидов обосновались на нейтральной территории между пунктами пропуска «Новая Гута» и «Новые Яриловичи». Хасиды из США, Великобритании и Израиля намеривались прорваться в Украину на могилу цадика Нахмана, чтобы встретить Рош ха-Шана или «еврейский Новый год». Однако закрытая из-за пандемии украинская граница помешала их планам.

Мистическая история: хасиды, каббалисты и другие тайные культы и секты в Гомеле

Эта история заставила многих вспомнить недавнее прошлое, когда Гомель и вся Беларусь была фактически еврейским гетто. Когда в Гомель пришли евреи, где они жили, чем занимались и как выясняли отношения — обо всем этом в спецпроекте «Гомель, которого нет».

Хазары и хедеры

Евреи появились в наших краях в XIV-XV веках, когда в Германии и других странах на фоне эпидемии чумы начались погромы иудеев. Характерно, что нынешняя история с хасидами тоже связана с пандемией. Но тогда на территории современной Украины и Беларуси к «сынам Израилевым» власти были куда более благосклонны. Охотно запускали в Брест, Гомель и Киев еврейских купцов и ремесленников. Выражаясь современным языком, немецкие евреи несли сюда тогдашние технологии и пресловутые инвестиции. Магнаты и шляхта Великого княжества Литовского охотно брали у еврейских ростовщиков взаймы, передавала в аренду земли и имущество. Деловая активность еврейской элиты, безусловно, порождала зависть конкурентов и, густо замешенная на религиозных распрях, в XVII веке снова обернулась резней и погромами.

Но первоначально все было хорошо. Еврейские переселенцы быстро заполнили города и местечки ВКЛ. Вместе с ними здесь появляются синагоги и иудейские молитвенные дома. Кстати говоря, по одной из версий, иудаизм проник на нашу территорию значительно раньше. Еще во времена Хазарского каганата, правителям которого наши предки радимичи платили дань, пока их не «перекрышевала» ИМНС руссо-варяжского княжества. Клады серебряных хазарских монет действительно находили под Гомелем, есть у нас и речка Казара.

Что касается иудаизма, то его по неизвестной причине приняла только верхушка каганата. Воины-тюрки, которые могли стоять в хазарских гарнизонах на соседней Северщине (Черниговщине) и Киевщине, скорее всего, исповедали традиционный культ Тенгри или ислам. Но существует версия, что восточно-европейские евреи (ашкенази) якобы и есть потомки тех самых хазар-иудеев.

Хевра из кагала

После разделов Речи Посполитой большие массы белорусских евреев оказались в составе Российской империи. Русские купцы, столкнувшись с мощной конкуренцией хорошо организованных еврейских коллег, тут же потребовали вмешательства властей. В 1791 году по ходатайству московского купечества Екатерина II ввела для евреев так называемую «черту оседлости», покидать которую им запрещалось. В этом гигантском гетто оказался и Гомель. При этом евреи сохраняли свою средневековую самоуправляющуюся общину — «Кагал».

Свой кагал был и в Гомеле. В 1770-х годах духовным главой гомельского кагала был ребе Давидович. Глубокий дикий овраг, на дне которого протекал ручей Гомеюк, впоследствии застроенный деревянными лачугами, получил название «Кагального рва». В «Истории евреев в России» 1894 года кагалы названы «талмудическо-муниципальными республиками». «Рошим», выборные старейшины кагала, решали все внутренние вопросы на основе религиозных иудейских законов. Одновременно на кагал была возложена выплата налогов, причем, на основе круговой поруки. Разумеется, количество налогоплательщиков перед властями всячески занижалось. Зато в самой общине были явные элементы «социального государства». Например, девушки из бедных семей могли рассчитывать на получение от кагала приданного в случае замужества. Специальные товарищества во главе с так называемыми «габаями» помогали беднякам предметами первой необходимости, записывали историю общины в «пинкасы». До сих пор среди гомельчан бытуют слова «кагал» и «хевра» как обозначение толпы, сборища. Но мало кто знает, что «хевра-кадиш» — это товарищество, занимавшееся похоронами. В нашем языке до сих пор осталось много других еврейских жаргонных слов. Но это — отдельная история.

Постепенно вся власть в кагалах сосредотачивалась в руках нескольких местных кланов. Подкупая царских чиновников, они безжалостно обирали своих единоверцев. Как сообщает исследовательница Ольга Соболевская, этим занимались те же хевра-кадиш. Возможно, отсюда и тот негативный контекст, в котором используется это словечко сейчас. В еврейской традиции смерть воспринималась как «ужасное мистическое событие», а тело умершего — как нечистое. Соответственно, захоронение производилось очень быстро и с соблюдением специальной религиозной церемонии. Тогдашние «ритуальщики» самовольно определяли расценки на свои похоронные услуги. Иной раз, чрезмерно завышая их, хевра доводила некоторые семьи до разорения.

Налоги распределялись несправедливо и большей частью выплачивались за счет бедняков. Недовольных кагальная верхушка сдавала в солдаты. По царскому закону 1837 года без очереди в рекруты отдавались евреи без паспорта и бродяги. Тогда специальные «ловцы душ» принялись отбирать у евреев паспорта либо держать их в остроге, пока не кончался срок действующего паспорта, после чего несчастные передавались в императорскую армию. Между отдельным кагалами даже развернулась торговля рекрутами.

Этот порядок также поддерживался значительной частью иудаистких священнослужителей — официальным раввинатом. Тогда в ответ стали появляться различные религиозные бунтари. Кагальная олигархия также сдавала раскольников в солдаты, раввины налагали на них разные проклятия и отлучения. Но местные пророки с горящими глазами потрясали священными свитками на сходках бедноты, обличая через религиозные заповеди творящуюся социальную несправедливость.

В XVIII веке в Украине и Беларуси появляется хасидизм, сочетающий мистику учения Каббалы со стремлением обновить иудаизм. В Беларуси развивается его особое направление — «Хабад» («Мудрость», «Понимание»). В числе прочего тут ставится задача изучения скрытой части священной для иудеев книги Торы. Восточный мистицизм загорелся новыми красками.

В Могилеве одно время живет и проповедует создатель Хабада Шнеур Залман (Познер). Вскоре он пытается перебраться в Турцию, в состав которой входила тогда Палестина с Иерусалимом, но возвращается обратно. Песни и пляски хасидов просто бесят официальный раввинат. Кстати говоря, такое своеобразное проявление религиозных чувств связано с тем, что в Хабаде считают — служить Богу надо с радостью. Впрочем, лидеры традиционного иудаизма этих позитивных эмоций не разделяют. Виленский гаон («гений») Ребе Элиягу отказался вступать с хасидами в диалог. Более того, на Шеура Залмана раввины-«литваки» пишут донос царским властям — де переправлял деньги еврейский общинам в Османской империи, помогал супостату. «Старый ребе» оказывается в казематах Петропавловской крепости, что не помешало Шнеуру Залману во время вторжения Наполеона, обещавшего религиозную и национальную терпимость, все равно поддержать незадолго до своей смерти Россию.

Шнеур Залман

Гомель стал одним из центров хасидизма. Как пишет известный исследователь Эммануил Иоффе, в Гомеле жил любимый ученик Шнеура Залмана — Ицхак Айзик бен Мордехай Эпштейн. На берегах Сожа ребе Айзик Гомельский написал ряд трудов по каббале и проповедей.

Многие хасиды отличались необыкновенной памятью, в которой хранили не только религиозные тексты, но и устные истории о своих ребе. Раввин Гилель Зальцман из США сохранил такие предания об Айзике Гомельском. Между духовными авторитетами нередко было острое соперничество. Иногда оно приводило к серьезным конфликтам и даже к отъезду одного из соперников. Ребе Айзик подходил к вопросу с тонким юмором. Однажды он сидел на хасидском застолье с ребе Гилелем Паричером. Айзик Гомельский попросил Гилеля Паричского процитировать что-либо из хасидского учения. Тот стал отнекиваться, выбрав для защиты, казалось бы, беспроигрышную позицию самоуничижения: «Да разве я настолько умен и уделяю много времени учебе?» Имелось ввиду, что ребе Айзик отличался особым упорством в изучении Торы. Айзик парировал: «Это ничего не значит, я ведь родился таким, а не работал над собой». Но Гилель Паричский продолжал в том же духе: «Разве я молюсь сосредоточено и долго?» Ребе Айзик отвечал: «Что же делать, если у меня есть свободное время?» Ребе из Паричей пошел ва-банк: «Разве я оказывал услуги Ребе?» Тогда ребе из Гомеля не выдержал. Он встал и громко сказал нараспев: «Спасибо тебе, Господи, что ты удостоил меня прислуживать нашему Ребе в течение девятнадцати лет!» Очевидно, речь шла об учителе Шнеуре Залмане. В такой вот утонченной манере выдающиеся из хасидов выясняли свои отношения.

Арест Шнеура Залмана

В Гомеле ребе Айзик носил титул «гаона» (гения, великого знатока Закона). Он же руководил хасидскими праздниками, которые длились в нашем городе много дней и сопровождались обильными застольями. Так, Абрам-Довбер из Бобруйска вспоминал, как весной 1832 года отец взял его на праздник Лаг ба-Омер в Гомель. В одной из главных синагог Гомеля устроили большую трапезу, здесь же ребе Айзик произносил проповедь. Вероятно, тогда же в Гомель съезжались хасиды из других мест. В этот праздник принято разводить вечером костры, петь и плясать вокруг них. Так что танцы мужчин в шляпах и с развевающимися пейсами были в то время совсем не в диковинку для нашего города. Поскольку всех желающих синагога не вмещала, то иногда праздновали едва ли не целую неделю.

В 1844 году обособленные кагалы были упразднены, еврейские общины приписаны к городским Думам. Однако неформальная власть местечковых олигархов, опиравшихся на религиозных авторитетов и зачастую — клерикальный фанатизм, никуда не исчезла. Так обстояло дело и в Гомеле.

К началу XX века евреи составляли свыше 55% населения Гомеля. В конце 1890-х годов, по сохранившимся в архиве воспоминаниям типографского рабочего А. Поляка, в гомельской еврейской общине старались поддерживать строгие иудейские правила. Так, работать по субботам было строго запрещено, а на самого Поляка, трудившегося в шабат да еще у иноверцев, смотрели очень косо. Ну а то обстоятельство, что его квартиру посещали две девушки, повергало ортодоксов в шок. Вероятно, знай ретрограды, что девчонки бегали туда заниматься марксизмом, они впали бы в еще больший ступор.

Тора и Талмуд регламентировали всю жизнь верующих евреев до самых мелочей. В советах раввинов они искали ответы на все вопросы. Впрочем, иудаизм не только разрешал, но и вменял своим адептам самостоятельное чтение религиозной литературы, включая талмудическую премудрость. Это имело такой положительный эффект, как посещение детьми школ — хедеров и Талмуд-Тор. Вследствие этого количество грамотных евреев вдвое превышало число имевших начальное образование христиан.

Хасидская «Славянка»

На карте Гомеля 1910 года по причинам, о которых можно только догадываться, показана лишь одна синагога. Большая каменная синагога стояла на нынешней площади Труда и была построена при содействии графа Николая Румянцева. На самом деле их было значительно больше. Сколько — точно никто не знает. Так, в статье Маргарита Акулич в одном месте говорится про 26 синагог и 25 молитвенных хасидских домов, в другом — про 18 синагог и 8 молитвенных домов.

Например, своя синагога была в Кагальном Рву, плотно заселенном к тому времени еврейской беднотой. Еще одна синагога находилась на еврейском кладбище на улице Румянцевской, на месте нынешнего стадиона ГГУ им. Скорины. По легенде, от нее до сих пор сохранился фрагмент красной кирпичной стены. Старожилы могут показать вам и предполагаемый дом раввина на улице Головацкого. На стадионе еще недавно лежало надгробие черного гранита, под которым некогда покоилась еврейская девушка. Фамилия на плите начала XX века была написана по-русски, что, по мнению специалистов, было редкостью. Очевидно, умершая принадлежала к эмансипированной семье. Бордюр дорожки, ведущей к стадиону, также выложен из гранитных плит.

Кагальный ров

В Гомеле были известны Малая каменная синагога, Старосельская, Любавичская и Малолюбавичская. Любавичи в Смоленской губернии были одним из центров хасидизма.

До нашего времени сохранилось только здание бывшей синагоги «Рош-Пино» («На углу») на улице Красноармейской, где ныне располагается еврейское общество «Ахдут». На втором этаже тут вновь работает синагога. На Краноармейской собираются иудеи разных религиозных толков — как консервативного, так и реформистского иудаизма.

Во время погрома 1903 года нападению подверглась Крупицкая синагога, свитки Торы из нее были разорваны и осквернены. Они были перезахоронены на еврейском кладбище рядом с убитыми участниками самообороны, предположительно, на месте нынешнего университетского стадиона.

Кагальный ров

Что касается хасидских напевов, то есть версия, что они оказали самое непосредственное влияние на известную российскую военную мелодию. Речь идет о знаменитом «Прощании славянки». Дело в том, что ее издателем и предполагаемым соавтором был гомельчанин, капельмейстер 160-го пехотного Абхазского полка Яков Богорад. В 1903 году он покинул Гомель, возможно, под впечатлением погрома 1903 года. Служил капельмейстером в 51-го пехотном Литовском полку в Симферополе. Там Богорад обработал и издал сочинение штаб-трубача 7-го запасного кавалерийского полка Василия Агапкина, получившее всемирную известность как марш «Прощание славянки». Правда, под «Славянку» хасиды все же не танцуют. Но вот хор Армии обороны Израиля (по одной из версий, также ведущей свою родословную от гомельской самообороны 1903 года), исполняет ее на иврите весьма зажигательно.

Яков Богорад

Лондон — это вам не Гомель

В 1891 году в Гомеле родился раби Элиягу-Элизер бар Реувен-Дов Деслер, мыслитель, педагог и лидер этического движения в иудаизме «Мусар». Его отец был состоятельным человеком, но фанатично религиозным. Каждую субботу он вставал в полночь и занимался изучением иудаистских текстов до самой утренней молитвы. С девяти лет Элиягу также занимался этим вместе с отцом. В 12 лет Элиягу отдали на обучение в иешиву в литовский город Кельме.

Во время Первой мировой войны, в 1915 году, последователи «Мусара» из Новогрудка, где был их основной учебный центр в Беларуси, оказались в эвакуации в Гомеле. Вернулся сюда из Литвы и Элиягу Деслер. Мировая война привела к новой вспышке антисемитизма в Российской империи. Несмотря на то, что многие евреи воевали на фронте (список погибших в Восточной Пруссии солдат 160-го пехотного Абхазского полка полон еврейских фамилий), раздались обвинения: «Все евреи — немецкие шпионы». В прифронтовой зоне «лиц еврейской национальности» военные власти даже стали брать в заложники. В Гомеле ученики Новогрудской иешивы во главе с Йоселом-Юзлом Горовицем («Саба из Новогрудка») оказались в бедственном положении. Царские власти помощи беженцам почти не оказывали, а ресурсы «Гомельского общества помощи бедным евреям» и тому подобных организаций к тому времени были почти исчерпаны.

Жертвы погрома в Гомеле

Последователи Сабы Новогрудского вместе с городскими нищими ночевали в местных синагогах и ходили в рванье. Но идеи Мусара как раз и предполагали аскетизм. В Гомеле к последователям Горвица присоединилось множество новых сторонников. Отсюда началось распространение этого религиозного учения в другие города.

Правда, в скором времени в стране произошли серьезные перемены. Уже давно многие белорусы, евреи, русские и украинцы и предпочитали следовать не за религиозными ортодоксами, призывавшими к духовному самосовершенствованию и смирению, а за новыми пламенными пророками, зовущими к мировой революции. В 1917 году многовековое российское самодержавие рухнуло.

Новая Советская власть жестко преследовала антисемитизм. Правда, иногда случались рецидивы. «Евреи — народ испорченный, — говорил один из делегатов рабочей конференции, проходившей в Гомеле в мае 1921 года. — Они ни за что не хотят перейти к продуктивной работе, а еврейские рабочие бегут с мастерских торговать. А поэтому единственное решение вопроса — если все евреи перемрут. Если бы я мог, я бы всех их перерезал». В ответ на протесты он заявил, что Комтруд должен мобилизовать евреев на самые грязные работы, включая чистку сортиров. Парадокс заключается в том, что с этой антисемитской речью на 1-й Гомельской губернской рабочей еврейской конференции выступал не заядлый черносотенец, а бывший член еврейской партии Бунд по фамилии Шмулевич.

Но поскольку об этом сообщала в № 18-19 за 1921 год газета «Накануне», орган ЦК Еврейской коммунистической партии «Поалей-Цион», то тут не все так просто. У сионистов из «Поалей-Циона» не было более злейших врагов, чем бундовцы, принципиальные противники создания сионистского государства в Палестине и еврейского национализма, также, как хасиды в свое время враждовали с раввинами-«литваками». Хасиды, кстати, не признают Государство Израиль, так что слова своего идейного противника «Рабочие Сиона» могли и передернуть.

Впрочем, большевики-коммунисты были плохого мнения и о сионистах, и о бундовцах, и о религиозных деятелях. Активность того же «Мусар» в Гомеле тоже не нравилась советским властям. В 1919 году Саба Новогрудский и часть его последователей мигрировали в Киев, но все же центр иешивы оставался в Гомеле. Кроме того, общины действовали в Речице, Могилеве, Бобруйске. В 1921 году лидеры гомельской общины Мусар были арестованы ЧК. После освобождения их из тюрьмы вся иешива решила эмигрировать. Впрочем, в отличие от нынешних хасидов, «мусаровцы» не стали рваться через границу напролом, с песнями и плясками. Покинув Гомель, около шестисот человек небольшими группами с помощью контрабандистов тихо-мирно перешли совестко-польский кордон в районе Барановичей.

Элиягу Деслер также уехал из Гомеля и стал раввином в одной из лондонских синагог. Вечером он преподавал в еврейской школе. Но Лондон — это вам-таки не Гомель. Уровень знаний, в том числе и иудаистских дисциплин, у английских детей был еще тот. Деслер писал: «Из всех четырехсот детей, посещавших эту вечернюю школу, только один или двое смогут впоследствии продолжить обучение в ешиве — все остальные, надо думать, не запомнят даже текста «Кадиша». Но все же ученики записали и составили из тысячи его речей и лекций сборник «Михтав им Элиягу» («Послания Элиягу»). Говорят, что этот раби из Гомеля оказал большое влияние на духовную жизнь евреев Англии.

Маца и Гомельский губздрав

Оставшиеся в Гомеле религиозные евреи пытались по-разному приспособиться к новой жизни. В художественной форме об этом повествует Илья Эренбург в своем замечательном произведении «Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца». Некоторые из них, видимо, даже прикрывались партийными билетами. Эренбург пишет: «Лазик Ильманович, секретарь уездного комитета, обжора, каких мало, в прошлом году, не боясь партчистки, лопал мацу с яйцами и еще, нахал, на губздрав ссылался, якобы питательность велика, к тому жене образует газов».

А вот кантор одной из гомельских синагог Гершанович решил социализироваться с помощью дочери. Он направил ее петь в клуб кустарей-одиночек «Красный прорыв». Напрасно сватался простой «мужеский портной» Лазик к дочери кантора. У нее теперь были иные запросы. Эренбург пишет: «Фенечека Гершанович пела в клубе «Красный прорыв» международные мелодии. Собственно говоря, в клуб она вошла хитростью. Какой же кустарь-одиночка Гершанович? Что он производит? Обрезает несознательных младенцев по три рубля за штуку. Ячейка могла бы легко установить, что Фенечка живет на постыдном иждивении служителя культа.

Но старик Гершанович говорил дочери: «Этот Шацман смотрит на меня минут десять не моргая. Одно из двух: или он хочет на тебе жениться, или он хочет, чтобы я уехал в Нарым. Спой им, пожалуйста, сто международных мелодий. Тогда они, может быть, забудут, что я тоже пою. Если Даниил успокоил настоящих львов, почему ты не можешь успокоить этих перекошенных евреев? Ты увидишь, они убьют меня, и я жалею только об одном: зачем я их когда-то обрезал…»


Сам Лазик держал в своей квартире портреты поэта Шурки Бездомного и т. Шмурыгина, председателя гомельской ЧК, изучал китайский вопрос, по его словам, более трудный, чем книга «Зогар», главный текст в «Каббале». Но и это не помогло бедному гомельскому портному. Встретив Натика, который наклеивал сообщение о смерти т. Шурыгина, скончавшегося от заворота кишок, Лазик вздохнул. Гражданка Пуке, сексот органов, которой в ходе кампании по экономии грозило сокращение, увидела в этом «надругательство» и сообщила «куда надо». Лазик предстал перед гомельским судом и был приговорен к трем месяцам ареста за «оскорбление герба и флага».

Уже в тюрьме он встретил парикмахера Левку, также павшего жертвой оговора без меры старательной Пуке. Вся вина Левки заключалась в громком возгласе по поводу невыносимо вонючей ассенизационной бочки. А ведь Левка-парикмахер активно восклицал и во время «кампании безбожника». В синагогу он вбежал с громким криком: «Долой эту тухлую субботу! Да здравствует, скажем себе, понедельник!»

В результате Фенечка Гершанович стала невестой не беспартийного портного Ройтшванеца, а члена Гомельского губкома Шацмана. В оправдание своего ухода ветреная Фенечка, как водится, привела Лазику множество аргументов, включая то, что он «не так умен, как Троцкий». Но, пожалуй, решающим обстоятельством стало то, что Шацман подписал служащему синагоги удостоверение инвалида труда. Старый кантор надеялся, что этой бумагой его же «не следует ссылать в какие-то болота». И Гершанович заявил своему несостоявшемуся зятю Лазику, что теперь он «молится за процветание всего необъятного Союза…»

Новости по теме:
Места:
Гомель
Поделиться:

Популярное:
В Новой Боровой с 8 этажа дома выпал мужчина
21418
Источник: Этой весной в Минске не будет чемпионата мира по хоккею
7018
Минск лишился права на проведение чемпионата мира по хоккею 2021 года
6014
В Ченках начинается масштабная многоэтажная застройка на берегу Сожа
5567
К выходным вернутся плюсовая температура и дожди. Погода в Гомеле на неделю
4610
Тихановская прокомментировала задержание Навального
3603
Scroll Up