Вторник, 18 мая
  • Погода
  • +21
  • EUR3,0592
  • USD2,518
  • RUB (100)3,4103

Оплачивая электричество, каждый из нас содержит колхоз и хоккейную команду

Тарифы на электроэнергию снова повышаются. Лев Марголин в своей передаче из цикла «Беларусь после Лукашенко» на интернет-канале ОГП-ТВ обсуждает вопросы энергетики с экспертом в этой области Маратом Афанасьевым.

Оплачивая электричество, каждый из нас содержит колхоз и хоккейную команду

Л. Марголин: Марат Степанович, хватает ли у нас энергетических мощностей?

М. Афанасьев: Когда в Республике Беларусь производили сто тысяч тракторов, столько же автомобилей и всего прочего, республика потребляла сорок четыре миллиарда киловатт/часов электроэнергии. Тогда мощность, установленная в республике, составляла шесть тысяч восемьсот мегаватт. На сегодняшний день потребление Беларусью составляет тридцать четыре миллиарда киловатт-часов, а установленная мощность уже девять тысяч мегаватт. Есть пиковые нагрузки – это часы утреннего и вечернего максимумов. Для их обеспечения требуется дополнительно около тысячи мегаватт. Это горячий резерв, который должен быть равен одному из крупных агрегатов, плюс холодный резерв, который при необходимости можно включать.

Л. Марголин: Горячий – это тот, который стоит «под парами», а холодный можно задействовать, но для этого требуется какое-то время?

М. Афанасьев: Да. Так вот, на сегодняшний день с учетом резерва нам необходимо чуть более семи тысяч мегаватт. А у нас девять. Это значит, что почти две тысячи мегаватт, которыми располагает республика, сегодня лишние. А что значит две тысячи мегаватт? Это зарплаты нескольких тысяч человек, затраты на содержание, амортизация, налоги. И все это мы оплачиваем в составе наших тарифов.

Л. Марголин: Хорошо, но, может быть, есть спрос на наше электричество за рубежом?

М. Афанасьев: К сожалению, нет. По оценке экспертов, энергетические мощности России используются только на шестьдесят процентов. У них тоже резерв! Да при этом еще оказывается, что в Европе сегодня один киловатт/час стоит пять центов, а у нас семь с половиной.

Как-то на пуске одной из ТЭЦ под Минском Александр Лукашенко спросил окружающих его специалистов: объясните, почему в Европе пять, а у нас семь с половиной? Все молчат. А потому, что у нас: лишние мощности – раз; несколько колхозов, включенных в областные управления энергетики, – два; численность персонала энергослужбы не менялась несмотря на сокращение нагрузки – три; хоккеисты, которые сверкают на своих куртках надписями «Витебскэнерго», «Гродноэнерго» и так далее – они тоже содержатся в составе затрат энергетиков, – это четыре. Так вот, если все эти затраты собрать вместе, получается довольно большая величина, которую сегодня оплачивает вся страна вместе и каждый лично! А это уже не энергетика, это разврат.

Л. Марголин: Более дорогая электроэнергия сказывается на общем развитии экономики?

М. Афанасьев: Безусловно! По словам вице-премьера Семашко, доля энергетического продукта в одном долларе валового внутреннего продукта, у нас в три раза выше, чем в европейских странах, и мы должны сделать все, чтобы приблизиться к ним. Нужно снижать энергоемкость внутреннего продукта в два-три раза или во столько же раз увеличивать ВВП. Для этого нужна модернизация. Но то, что сегодня декларируется, — это профанация. Речь должна идти о модернизации технологий, которой фактически сегодня никто не занимается.

Л. Марголин: Теперь давайте затронем вопрос АЭС. Оставим в стороне безопасность, забудем на время об эффективности. Вот построили мы электростанцию и получили дополнительно генерирующие мощности. Что мы с ними будет делать?

М. Афанасьев: Сегодня у нас есть девять тысяч мегаватт. Добавляется, если будет простроено два блока, еще две тысячи четыреста. Будем иметь одиннадцать тысяч четыреста мегаватт. Сегодня мы потребляем тридцать четыре миллиарда киловатт/часов. Ну, так для этого вполне достаточно того, что у нас есть. Строя АЭС, мы добавляем затраты на содержание станции к тем затратам, которые уже выше здравого смысла…

Л. Марголин: Получается, что введя в строй АЭС, мы одновременно должны будем вывести какие-то другие мощности?

М. Афанасьев: Смотрите, что получится. Мощности, которые сегодня есть в Беларуси, состоят из двух частей. Одна часть – это ГРЭС: Березовская, Лукомльская. И вторая часть – это ТЭЦ, которые обеспечивают теплом и электричеством наши города. Значит, если вывести из эксплуатации ГРЭС и заместить их мощности атомной станцией, что делать с городами Новолукомлем и Белоозерском? Островца ещё нет, а они уже существуют. И второе: ТЭЦ мы не можем вывести из эксплуатации, потому что они обеспечивают теплом города, и кроме того электричество у них дешевле.

Л. Марголин: Конечно, тепло из Островца в Минск не подашь.

М. Афанасьев: Безусловно. Поэтому я думаю, что Лукашенко ввели в заблуждение. Там, может быть, какой-то другой смысл есть, но только не экономический. Разговоры по телевидению про экономию пяти миллиардов кубометров газа с пуском АЭС – тоже неправда. Сегодня для горячего резерва одного энергоблока, например, Лукомля, надо иметь точно такой же блок – триста двадцать мегаватт. А для одного реактора или блока атомной станции нужен резерв в тысячу мегаватт. А это уже три блока! Это увеличение расхода газа втрое, а не сокращение! Так что экономии пяти миллиардов кубометров ну никак не получается.


Сегодня Калининградская ТЭЦ полностью обеспечивает регион. И вот в результате строительства Островецкой АЭС появится ещё две тысячи мегаватт, что с ними делать? Там уже себестоимость будет выше той, по которой сегодня покупают энергию в Польше, Литве, Германии. Так что экономического смысла в этой станции – никакого, даже если бы нам ее бесплатно подарили!

Л. Марголин: Давайте прикинем, что нужно было бы сделать в энергетике при разумном подходе.

М. Афанасьев: Тут есть несколько направлений деятельности. Во-первых, надо рационально использовать ту часть персонала, которая сегодня не полностью задействована. Необходимо снижать долю энергетики в валовом внутреннем продукте. Государство должно регулировать рентабельность этой отрасли. А сегодня там есть и два процента рентабельности, и четырнадцать. Это значит, что кто-то работает значительно – в 7 раз! – лучше других. Почему их опыт не распространяется на отстающих? Это первое.

Второе. На сегодняшний день в стране нет такой программы энергосбережения, которая была бы выгодна коммерческим предприятиям. Надо составить такие тарифные планы, чтобы предприятиям выгодно было ночью загружать свои мощности. Вот кто сегодня не дает на птицефабрике поставить бойлер? Чтобы он ночью нагревал воду, которая днем пойдет на технологические нужды? Точно так же можно ночью подогревать воду на котельных и загружать электростанции до четырех тысяч мегаватт. Таким образом, днем и в пиковые часы будет расходоваться меньше электроэнергии, а ночью, в мертвые сейчас часы, — больше. Это существенно повысит КПД и снизит расходы.

Л. Марголин: Наверное, для этого нужна и какая-то конкурентная среда в этой сфере?

М. Афанасьев: То, что сегодня составляет единое целое, нужно разделить на несколько составляющих: собственно министерство (т.е. управление), сетевое хозяйство, генерирующее хозяйство, систему сбыта. Посмотреть, насколько эффективно каждый из этих участков работает. Сегодня есть сети тридцать пять киловольт, сто десять, двести двадцать, триста тридцать и семьсот пятьдесят. Очевидно, что сети двести двадцать киловольт сегодня практически не нужны. Выгоднее электроэнергию прокачивать по линиям триста тридцать киловольт. Значит, это надо переделать. Это одно.

Второе. На сегодняшний день из правил пользования электрической энергией пропала глава 9.1, которая была в советские времена и даже в Беларуси действовала: по компенсации реактивной мощности. Мы сегодня генерируем реактивную мощность, отправляем её на двигатель потребителя и возвращаем обратно на генератор. Весь мир уже давно перестал это делать. Они ставят компенсационное устройство у потребителей, снижают потребление этой энергии, и таким образом не нагружают сети и не несут таких потерь, как мы.

Л. Марголин: Получается, что сегодня мы подметаем углы, ищем какие-то лампочки, которые надо менять, и не используем большие резервы…

М. Афанасьев: Сто процентов. Когда-то я вернулся с Севера и устроился работать на БМЗ. По моей инициативе в металлокордовый цех была установлена конденсаторная батарея. В цехе восемь тысяч электродвигателей. Некоторое время спустя мы встречаемся с Феоктистовым, бывшим директором. Он говорит: «Слушай, мужики ругаются, там вот стоят эти банки,-конденсаторы. Зачем они нам нужны?» Мы пошли с ним на подстанцию, сели около приборов, и по нашему звонку в цехе начали отключать эти банки. Феоктистов сидит сам – бумажка, ручка и калькулятор. Записывает показания. И на его глазах нагрузка начинает расти: на пятьсот киловатт, на тысячу… Он тут же на калькуляторе умножает и переводит в себестоимость металлокорда, который производится в цеху. После этого говорит: «Стоп, больше не надо. Я все понял».

Марат Афанасьев
 
Читайте также:

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Новости по теме:
Персоналии:
Александр ЛукашенкоЛев МарголинМарат Афанасьев
Места:
Островец
Поделиться:


Популярное:
Топ-10 самых убыточных предприятий Гомельской области 2020 года
21641
Эпичное укрепление белорусского рубля продолжается. Догадки за счет чего — подтвердились
12955
В Гомеле и регионах будут отключать электричество. Посмотрите, где, когда и во сколько
12675
В шкловской колонии политзаключенных помечают желтыми бирками
10095
Что известно о задержанных в Гомеле работниках «Белоруснефти»?
6455
И снова дожди, а потом похолодание. Посмотрите погоду на следующую неделю
6263

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: